Король дикарей

ЭПИЛОГ

Мэйси

— Знаешь, в лимузине было бы гораздо удобнее, — ворчит Данте с заднего сиденья моего Mini Cooper, просовывая голову между передними сиденьями.

— О, замолчи. — Роуз шлепает его, и он откидывается назад, зажатый между двумя огромными чемоданами. — Я не увижу Мэйси бог знает сколько времени. Я хочу насладиться каждой последней минутой женского времени.

Я ловлю в зеркале заднего вида закатывание глаз Данте и глупую ухмылку, растягивающую его губы. Он явно по уши влюблен в мою подругу, и, несмотря ни на что, я так счастлива, что у них все сложилось.

— Извините, ребята, я просто хотела помочь. — Я увеличиваю громкость последнего хита Тейлор Свифт, но он звучит слишком быстро и слишком высоко. — Ой, извини! — Я кричу, когда Данте зажимает уши руками.

— И ты очень помогаешь, — напевает Роуз. — Я бы предпочитаю, чтобы ты отвезла нас, а не сварливый Альдо.

Данте ворчит с заднего сиденья, и жар заливает мои щеки. Кажется, я ничего не могу сделать правильно. Отвезти Роуз и ее нового жениха в аэропорт — это меньшее, что я могла сделать. С тех пор, как всплыла правда о моем бывшем муже, он же преследователь Роуз, меня гнетет непреодолимое чувство вины. Как можно знать кого-то годами и никогда по-настоящему не знать его? Очевидно, что я не только наивна и глупа, но и слепа.

Какие еще ужасные вещи совершил Джаспер, пока мы были женаты? Или раньше? Мы были вместе с моего последнего класса средней школы и поженились до моего двадцатилетия. Джаспер был старшим братом моей подруги, что объясняло нашу довольно значительную разницу в возрасте — пятнадцать лет. Когда очаровательный, соблазнительный пожилой мужчина успел превратиться в зловещего сталкера с тайной жизнью?

После того, как он исчез со склада на прошлой неделе, я немедленно связалась со своим адвокатом, чтобы докопаться до сути его альтер-эго, доктора Марка Раттингера, пластического хирурга. Джаспер учился в медицинской школе, но вместо этого решил присоединиться к семейному бизнесу. По крайней мере, так мне рассказывали. Как вообще можно получить медицинскую лицензию на вымышленное имя? Все это так сюрреалистично; я до сих пор не могу уложить это в голове.

Роуз убедила меня позволить Данте разобраться с этим, но теперь, когда они уезжают из города в этот предсвадебный медовый месяц, я беспокоюсь, что Джаспер ускользнет. И мне нужны ответы. Было ли что-нибудь из этого реальным? Был ли весь наш брак притворством?

У меня сжимается горло, и я загоняю мрачные мысли в самые дальние уголки своего сознания. Я предложила подвезти мою подругу сегодня не для того, чтобы размышлять о своем темном прошлом.

Поворачиваясь к Роуз, я замечаю, что она пялится на свое кольцо. Я не уверена, что она даже замечает, что делает это, но ее взгляд постоянно устремлен на огромный бриллиант. Мой взгляд скользит к моим рукам, обхватившим руль, и бледной полоске кожи на безымянном пальце. Мне потребовалось много времени, чтобы снять обручальное кольцо, но в тот момент, когда я это сделала, я почувствовала себя свободной.

— Итак, ты уверена, что я смогу вернуться на свою работу в Палестре, когда вернусь? — Полные надежды глаза Розы устремляются на меня.

— Да, все в полном порядке. Все клиенты любят тебя.

Данте бормочет проклятие, глубокий тон только подчеркивается грубоватым итальянским акцентом. Мне не нужно знать язык, чтобы догадаться, что он говорит. Роуз уже посвятила меня в продолжающийся спор о ее возвращении на работу. Я сказала ей не сдаваться. Я была так молода, когда вышла замуж за Джаспера, что у меня никогда не было карьеры. И вот мне двадцать три, и я понятия не имею, чем хочу заниматься в своей жизни.

— Спасибо! — Роуз сияет. — Они мне тоже очень нравятся, и, конечно, я обожаю работать с тобой.

— Ты хочешь сказать, что тебе нравятся наши перерывы на кофе и ланч.

Она улыбается. — Да, именно.

Над головой появляются указатели аэропорта имени Джона Кеннеди, и Роуз начинает ерзать на своем сиденье. — Я не могу поверить, что мы делаем это! — Она хлопает в ладоши и поворачивается лицом к своему жениху. — Могу я сказать Мэйси, куда мы направляемся, пожалуйста?

— Нет, — рявкает он, его тон не допускает возражений.

Но она все равно пытается. — Пожалуйста, Данте… она никому не собирается рассказывать.

— Роуз, я не думаю, что она настолько глупа, чтобы добровольно раскрыть наш секрет. Меня беспокоит то, что кто-то может вынудить ее к этому.

У меня по спине пробегает холодок от скрытой угрозы в его словах. — Но почему кто-то должен думать, что я что-то знаю? — Выпаливаю я. После небольших фрагментов, которыми Роуз поделилась на прошлой неделе о Кингах, стало ясно, что в этой многомиллиардной компании происходит нечто большее, чем кажется на первый взгляд, но я держала рот на замке и не задавала никаких вопросов. Теперь я начинаю сожалеть о своем участии.

— Они не знают, — рычит Данте. — Просто придерживайся курса, Мэйси. Обратись к своим адвокатам и частным детективам. Они найдут твоего бывшего и отправят его в тюрьму на всю оставшуюся жизнь, где и место этому figlio di puttana. — Его губы кривятся, а сухожилия на челюсти пульсируют. — Если они этого не сделают, я разберусь с этим, когда мы вернемся.

— Хорошо. Ты прав, я уверена, они позаботятся об этом. — Я делаю глубокий вдох и сосредотачиваюсь на указателе въезда впереди. Последнее, что мне нужно, это заблудиться по дороге в аэропорт, что я бы точно сделала. Все будет хорошо, Мэйси. Джаспер наконец-то ушел из твоей жизни, и так будет всегда.

Неистовая суета терминала аэропорта одновременно бодрит и ошеломляет. Десятки людей проносятся мимо, разговаривая на море разных языков, волоча за собой негабаритный багаж и визжащих детей. Я не знаю, почему я настояла на том, чтобы проводить их до контрольно-пропускного пункта службы безопасности. Может быть, это потому, что потеря моей новой подруги внезапно начала давить на меня. После развода все жены из Верхнего Ист-Сайда, с которыми я раньше тусовалась, удачно исчезли. Что, на самом деле, прекрасно. Я всегда была слишком неуклюжей, чтобы тусоваться с такими, как они. Все они были такими экстравагантными, а я — это просто я.

Вот почему я сразу же выбрала Роуз.

— Ну, я думаю, мы на месте. — Роуз останавливается перед линией безопасности, предназначенной для пассажиров первого класса. Я задавалась вопросом, почему великий Данте Валентино не полетел на частном самолете, но Роуз сказала что-то о желании оставаться в тени. Я полагаю, в хаотичной массе людей в аэропорту Кеннеди было бы легче проскользнуть незамеченным.

Она распахивает руки и заключает меня в крепкие объятия. — Я буду скучать по тебе, девочка.

— Я тоже. — Я крепко сжимаю ее в объятиях, прежде чем отступить, чтобы посмотреть на нее снизу вверх. На высоте едва ли пяти футов я провожу большую часть своего времени, разглядывая людей снизу вверх. Не очень хорошо для моей самооценки, которая и так уже изрядно пошатнулась. Но для этого и нужна терапия, верно? — Я действительно буду скучать по тебе, — бормочу я.

— Я вернусь раньше, чем ты успеешь оглянуться.

Данте притягивает Роуз к себе и целомудренно целует ее в щеку. — Andiamo⁵⁶, — рычит он. Затем он шепчет ей на ухо что-то, от чего ее щеки приобретают пятьдесят оттенков красного. Судя по тому, что рассказала Роуз, этот мужчина — животное в постели. Я тоже могу в это поверить, учитывая эти накачанные бицепсы, массивную грудь и эти сексуальные, как грех, татуировки. Мне становится жарко и я начинаю беспокоиться при одной мысли о том, на что была бы похожа ночь в постели с таким мужчиной, как он…