Безжалостный король

ГЛАВА 45

Любовь убивает

Лука

- Мне похуй на прессу, Джонс. Данте - мой брат. Я еду в эту чертову больницу, чтобы навестить его. - Я нажимаю пальцем на красную кнопку и засовываю телефон обратно в карман куртки. Инцидент на складе был полным беспорядком. Если бы Тони вчера вечером не попросил мэра об одолжении, имя Данте и, как следствие, меня и King Industries были бы расклеены по социальным сетям с мафиозными подтекстами.

Джонсу удалось изобразить заинтересованного стороннего наблюдателя, но слухи о моем брате лишь отражали правду. Мне удалось полностью исключить имя Стеллы из истории. Это обошлось мне в кругленькую сумму, но оно того стоило. Я не хотел, чтобы ее репутацию пачкали в грязи вместе со всеми нами.

Семя страха пускает корни в моем нутре. Бо, его двоюродный брат Фенг и три других Красных Дракона мертвы. Это только вопрос времени, когда Цзяньцзюнь нанесет ответный удар. Парень, возможно, и был sfigato¹³¹, но он был единственным сыном старика.

Я провожу пальцами по волосам и устало выдыхаю.

Магда смотрит на меня из-за мраморного островка на кухне. В воздухе витает аромат жареных кофейных зерен. Она готовит мне капучино, наливая пенистое молоко в двойную порцию эспрессо, пока я тащусь к ней.

- Как поживает синьор Данте? - спрашивает она.

- Все еще в отделении интенсивной терапии, но состояние стабильное.

Она тихо вздыхает. - Я рада это слышать.

Печальная улыбка приподнимает уголок моих губ.

- Ты не обязана так говорить, Магда. Я знаю, что он всегда был для тебя главным героем. Полный засранец.

- Да, но он все еще твой брат, и я спрашивала о тебе, а не о нем. - Она протягивает мне теплую чашку и вытирает пальцы о фартук. Она наблюдает за мной, заламывая руки, когда я делаю первый глоток.

Магда работает со мной достаточно долго, и я знаю, что у нее на уме нечто большее. Она деликатная и уважительная девушка и знает, когда следует придержать язык.

- Ты хочешь сказать что-нибудь еще?

На ее щеках проступает алый румянец.

- Я просто хотела узнать о синьорине Стелле .... Вернется ли она в пентхаус?

Что ж, это гребаный вопрос на миллион долларов, не так ли? Когда Алби сказал мне, что ее похитили, это было все равно, что снова получить пулю. Я никогда не чувствовал себя таким беспомощным, как в тот момент. Если бы с ней что-нибудь случилось, я бы, не раздумывая, положил этому конец. Я не мог жить без нее.

Каким бы bastardo я ни был, я знаю, что ей в сто раз лучше без меня. Что это за чертова поговорка? Если ты любишь кого-то, отпусти его... Я никогда никого не любил так, как люблю Стеллу, но все, что я принес ей, - это страдание и боль. Любовь нежна, любовь добра, но моя любовь убивает.

Я делаю глоток капучино, чтобы выиграть себе больше времени для ответа на вопрос, на который нет хорошего ответа.

- Я не знаю, - наконец бормочу я. Допивая кофе одним глотком, я ставлю пустую чашку на столешницу.

- Я собираюсь навестить Данте, а потом в офис. Я вернусь домой поздно, так что не утруждай себя приготовлением ужина.

Она кивает. - Очень хорошо, синьор.

Поездка в больницу проходит как в тумане, мои сводящие с ума мысли кружатся. Мое сердце и моя голова сражаются в бесконечном противостоянии. Больше всего на свете я хочу подбежать к Стелле и умолять ее принять меня обратно, простить меня за все то дерьмо, через которое я заставил ее пройти. Но мой разум, рациональный, логичный, знает, что отпустить ее было бы лучшим для нее.

Но как я мог потерять единственное хорошее в своей жизни? Стелла - вторая половина моего сердца и души. Потерять ее было бы все равно, что отрезать кусок от себя. Я делал это раньше, когда был молод и глуп, и с тех пор сожалел об этом каждый день. Как я мог снова уйти от нее?

Мои мысли возвращаются к прошлой ночи, к тому, как я нашел ее избитой и полуголой на том складе. Ее снова чуть не убили из-за меня, а я был слишком слаб, чтобы спасти ее. Если бы Данте не вмешался, мы оба были бы мертвы. Мой брат rompicoglioni¹³² спас нас обоих.

Поговорим об охуенном повороте событий. Мой брат - герой.

Машина замедляет ход, и голос Алби доносится с переднего сиденья.

- Мы на месте, капо.

Я разглаживаю галстук и делаю глубокий вдох. Два репортера расположились лагерем у дверей Нью-Йоркского университета в Лангоне, единственной лучшей больницы для моего fratellino. Алби открывает заднюю дверь, и я выскальзываю наружу. Репортеры набрасываются на меня, прежде чем я успеваю пройти половину тротуара.

- Мистер Валентино!

- Мистер Валентино, на пару слов? - Женщина оказывается проворнее и приближается ко мне со своим микрофоном и камерой.

- Прости, я спешу, - выдавливаю я из себя.

- Всего несколько быстрых вопросов.

Алби встает между нами, блокируя ее, а я проскакиваю мимо второго репортера и врываюсь внутрь. Джонс был непреклонен в том, чтобы держаться подальше от СМИ, и на этот раз мы на одной волне. Преимущество того, что ты один из крупнейших благотворителей больницы, заключается в быстром поступлении. Медсестра встречает меня у стойки регистрации, и меня проводят мимо очереди посетителей. Альби следует позади, его медленный, уверенный шаг в данный момент особенно раздражает.

Мы едем в лифте в тишине, и по какой-то необъяснимой причине мои нервы на пределе к тому времени, как мы добираемся до отделения интенсивной терапии. Наверху мерцают галогенные лампы, в воздухе витает густой запах антисептика, когда мы идем по коридору. Когда медсестра замедляет шаг перед палатой, моих ноздрей достигает новый запах, убийственно знакомый, от которого у меня перехватывает горло.

- Дайте нам знать, если вам что-нибудь понадобится, мистер Валентино. - Слова медсестры заглушаются бешеным стуком моего сердца. - Твой брат все еще без сознания, но сейчас для него так лучше. Ему нужно как можно больше отдыха, чтобы восстановиться.

Я безучастно киваю и заглядываю в комнату моего брата.

Стелла сидит на стуле рядом с кроватью, хор механических звуковых сигналов омрачает странно мирную сцену. Я бесшумно захожу внутрь, боясь испортить странно безмятежный момент. Ритмичный свист аппарата искусственной вентиляции легких успокаивает мое безумное сердцебиение, когда я подкрадываюсь ближе. Рядом с кроватью моего брата стоит букет белых калл. Я ничего не мог с собой поделать; я первым делом отправил их сегодня утром. Нам обоим пошло бы на пользу небольшое искупление, возрождение.

Стелла, должно быть, погружена в свои собственные мрачные мысли, потому что, кажется, она меня совсем не замечает. Или, может быть, она игнорирует меня. Странная мысль пронзает мою грудь.

Я обхожу стул и, наконец, понимаю. Глаза Стеллы закрыты, голова склонилась набок. Она провела здесь ночь? Я замечаю больничный халат и ее растрепанный вид и получаю ответ. Зачем ей оставаться с ним после того, что он с ней сделал?

Потому что Стелла хорошая. Добросердечная душа, которая слишком хороша для таких, как ты. Этот мрачный голос в моей голове дает ответ. Монстр, которого я пытаюсь похоронить, хорошо меня знает.

Она шевелится, как будто каким-то образом почувствовала меня, и мой пульс учащается. Ее веки трепещут, и она моргает, глядя на меня, дымка сна смягчает типичный огонь в ее глазах.

- Привет, - неуверенно шепчу я.

Она закидывает руки за голову и зевает. - Уже утро?

- Только что перевалило за восемь. - У меня кружится голова. - Ты осталась на всю ночь?