Безжалостный король

- … certo¹⁰¹, Лука?

Я поднимаю взгляд, слова мамы отвлекают меня от моих мыслей.

- Что?”

- Я сказал, ты будешь чаще приглашать Стеллу в гости теперь, когда мы познакомились, верно?

- Мгм. - Я киваю.

- Луке нравится держать меня пленницей в своем пентхаусе. - Хитрый взгляд Стеллы встречается с моим поверх края маленькой чашки.

- Это правда, - парирую я с усмешкой. - Я почти никогда не выпускал ее из этой позолоченной клетки.

И снова мама так широко улыбается; чувство вины за то, что я обманул ее, подобно удару по лицу. Я резко прочищаю горло и встаю со стула. Обхватив Стеллу за предплечье, я рывком поднимаю ее на ноги.

- Лука! - Мама ругает. - Sei impazzito¹⁰²?

Да, я совершенно сошел с ума. Этого нельзя отрицать. Но прямо сейчас мне нужно увезти Стеллу подальше от моей матери, прежде чем она начнет планировать нашу свадьбу.

- Прости, - говорю я Стелле и ослабляю хватку. - Я просто хочу показать тебе кое-что, прежде чем мы уйдем.

- Уже уходишь? - Мама встает и заламывает руки в фартуке.

- Да, скоро. Но сначала я хочу показать ей свою старую комнату.

Она кивает, счастье искрится в ее усталых глазах. - Я подожду тебя здесь и приготовлю вам с собой.

- Мама, помни, у нас есть только мотоцикл, поэтому, пожалуйста, не давай нам слишком много.

- Ты должна накормить эту девочку, она чахнет. - Мама щиплет Стеллу за щеку, и, несмотря на легкое поморщивание, она тоже кажется счастливой. Я не видел ее такой счастливой с тех пор, как она переехала ко мне.

Dio, звучит так, будто мы вместе. Поскольку я взял ее в заложницы, я исправляюсь. Фантастика, у меня сейчас внутренние споры о статусе наших отношений.

Моя рука сжимает руку Стеллы, и я тащу ее по коридору и вверх по лестнице в мою старую спальню. На самом деле это не моя старая спальня, поскольку этот прекрасный дом совсем не похож на маленькую дыру, в которой мы выросли. Но когда я купил маме этот дом, она воссоздала его с максимальной тщательностью. Каждая деталь спальни моего детства ожила в этой новой версии. Она сказала, что это дало ей занятие, способ вспомнить прошлое.

Я останавливаюсь в дверях, опасаясь посвятить Стеллу в эту интимную подробность моей жизни. Чем ближе мы подходим, тем труднее нам будет расстаться. Я полностью осознаю, что привести ее сюда было моей идеей, потому что я не только монстр, но и мазохист.

- Так мы заходим или как? - Стелла заглядывает мне через плечо, ее подбородок касается моей рубашки.

Я заставляю себя повернуть ручку и открываю свою детскую.

Вдоль задней стены стоят две односпальные кровати, моя половина комнаты увешана плакатами с изображением итальянских кальчо — легенд футбола Тотти, Мальдини и Дель Пьеро. Я чуть не задыхаюсь, когда мой взгляд падает на фотографию в рамке у моей кровати. Черт. Я почти забыл, что она там была. Мне уже пришлось убрать все следы пребывания Винни в пентхаусе. Я подбегаю к тумбочке и делаю вид, что натыкаюсь на нее, опрокидывая рамку. Вместо того, чтобы поднять ее, я засовываю её под кровать.

- Упс, я подниму позже, - говорю я неуверенно.

Но Стелла едва замечает это. Ее взгляд прикован к столу в углу, тому, что увешан моими рисунками.

- Ты нарисовал это, не так ли? - Она подбирает несколько разрисованных страниц.

- Давным-давно.

- Они прекрасны. - Она подходит ближе, любуясь старыми набросками углем.

Мне почти больно смотреть на них. Они пробуждают слишком много старых воспоминаний о том, как мы впервые приехали в Нью-Йорк без гроша в кармане. О том, как я наблюдал, как мама изо всех сил пытается свести концы с концами, о том, как меня заставляли раскрашивать углем, потому что это было единственное, что я мог достать, о том, как я был новичком, говорящим на ломаном английском, и сыном человека, которого другие дети называли гангстером. И то, что я был вынужден делать в результате...

Глаза Стеллы встречаются с моими, как будто она чувствует бушующее смятение, с которым я так упорно боролся, чтобы спрятаться за ледяной маской. Никто не сможет прикоснуться к Луке Валентино. Никогда больше.

За исключением этой женщины.

Один взгляд, и эти стены рушатся.

- Что случилось? - У нее слишком мягкий голос. Она слишком мягкая, слишком идеальная, чтобы быть со мной. Но я эгоистичный ублюдок, и я не могу держаться от нее подальше.

- Ничего, - бормочу я сквозь стиснутые зубы.

Потертая бумага, которую она держит, выскальзывает у нее из рук, когда она приближается ко мне. Ее рука поднимается к моей щеке, и мягкий большой палец ласкает мой щетинистый подбородок. Под ее прикосновениями все расслабляется, смягчается, пока я не оказываюсь в нескольких секундах от того, чтобы произнести слова, которые погубят нас.

- Зачем ты привел меня сюда, если это только расстраивает тебя? - Тонкая морщинка пролегает между ее бровей.

- Наверное, потому, что я обожаю наказания.

- Что ты хотел мне показать?

Все мои темные, разбитые осколки. Я качаю головой, пытаясь освободиться от ее нежных прикосновений, но они только усиливаются. Ее пальцы сжимаются у меня под подбородком, и теперь она обхватывает мое лицо обеими руками. Я вдыхаю ее. Я не могу насытиться.

- Мне просто нужно было увести тебя от мамы, - наконец выдавливаю я, - пока она не влюбилась в тебя еще больше.

Она делает паузу, покусывая нижнюю губу. - Верно, и мы не можем этого допустить, поскольку это всего лишь временное соглашение.

- Вот именно, - выдавливаю я.

Ее руки задерживаются на моем лице, глаза внимательно изучают, как будто она может вырвать правду из моей темной души.

- Поцелуй меня, - выдыхает она мне в губы.

Это настолько далеко от того, что я ожидал от нее услышать, что мои губы движутся на автопилоте. Я заявляю права на ее губы, как будто они моя единственная надежда на спасение. Но, в отличие от поцелуя у пруда, я не тороплюсь, пробуя, исследуя, покусывая. Прошлый раз был вызван похотью и неистовым желанием обладать ею.

Сейчас я просто хочу упиваться ее прикосновениями, ее вкусом. Мои пальцы перебирают мягкие волосы у нее на затылке, сжимая темные пряди. Я углубляю поцелуй, наклоняя ее голову, чтобы взять ее всю. Ее руки скользят вниз по моей груди и опускаются на талию. Ее большие пальцы проникают под пояс моих джинсов и остаются там, идеально заправленные.

Слишком рано она отстраняется, и мне требуется каждая капля моей силы воли, чтобы не держать ее в своих объятиях и никогда не отпускать.

- Вот это был поцелуй, - шепчет она, и на ее распухших губах появляется душераздирающая улыбка. - И мне даже не пришлось умолять.

Раздается смех, сотрясающий мои плечи. Я уверен, что никто за многие годы не добивался от меня столько беззаботных смешков.

- Прекрати злорадствовать.

- Я ничего не могу поделать. - Она поднимается на цыпочки и снова касается своими губами моих. - Я заявляю свои права на девственную территорию.

На этот раз раздается взрыв смеха, и я чуть не падаю духом.

- Не хочу тебя огорчать, принцесса, но ты не первый мой поцелуй. - Мои подростковые годы были бурными.

Ее губы складываются в неотразимую гримасу.

- Просто прошло очень много времени, - наконец признаю я.

Она молчит бесконечно долгое время, прежде чем наберется смелости для следующих слов.

- Кто причинил тебе боль, Лука? - Ее рука снова касается моей щеки, и на секунду я становлюсь тем неуверенным в себе тринадцатилетним мальчиком. - Почему ты чувствуешь необходимость создавать эти правила, чтобы защитить свое сердце?