Безжалостный король

Прежде чем я добираюсь до последней ступеньки, до меня доносится аромат жареного чеснока и помидоров. В животе урчит, несмотря на канноли, съеденные всего час назад. Ничто не сравнится с маминой стряпней.

- Ciao, Mamma³²! - Я кричу, когда вхожу. Она всегда оставляет дверь незапертой, из-за чего мы постоянно ссоримся.

- Luca, sei tu? Ma cosa fai qui?³³ - Широкая улыбка озаряет ее лицо, когда она выбегает из кухни. - Что ты здесь делаешь? - Ее щеки и темные волосы припорошены мукой, от ее домашнего платья густыми волнами исходит острый аромат.

- Che bella sorpresa³⁴.

- Да, отличный сюрприз. - Знакомый голос эхом доносится из-за узкого коридора.

Я поднимаю взгляд на брата, и мое приятное настроение мгновенно портится. - Что ты здесь делаешь, Данте? - Спрашиваю я.

- Просто зашел повидаться с мамой. А ты?

- Тоже самое.

- Che piacere³⁵, что оба моих сына будут дома. - Она встает между нами, берет каждого из нас под руку и тащит на кухню. La cucina³⁶ всегда была сердцем нашего дома; размер не имел значения. Даже когда мы жили в той крошечной забегаловке на Мотт-стрит, мы все толпились за паршивым столом и ели, пили и смеялись.

В то время Данте был почти приличным человеком. Я смотрю на брата, когда мы садимся за стол, а ма возвращается к приготовлению феттучини собственного приготовления. На заднем плане играет старый номер Фрэнка Синатры, и моя мама начинает напевать, пока готовит.

- Зачем ты на самом деле пришел? - Шепчу я брату. - Опять кончились деньги?

- Пошел ты, Лука. Все не так. Я просто пришел повидаться с ней, как и сказал. Это особенный день. - Он запускает пальцы в свои растрепанные волосы, глаза сужаются. Хотя у нас общий темно-каштановый цвет волос нашей матери, у Данте волосы чуть более кудрявые, чем у меня, и имеют мягкую естественную волну. Мой брат всегда ненавидел эти тугие локоны, обычно предпочитая сбривать их. Прямо сейчас они такие длинные, каких я давно не видел. Это наводит меня на мысль, что что-то произошло.

У него под глазами темные круги, белки налиты кровью. У меня внутри все сжимается от жалости. После смерти папы Данте начал пить и баловался некоторыми сильнодействующими наркотиками. Я думал, все это в прошлом.

- Если тебе что-то нужно, я могу тебе помочь, - предлагаю я на разочарованном выдохе.

- Нет, мне ничего от тебя не нужно, Лука.

Прочищая горло, я сажусь и тянусь за курткой, висящей на моем стуле. - Ма, у меня для тебя сюрприз.

Она откладывает тесто для макарон, вытирает руки и подходит ближе, покачивая бедрами в классическом стиле Фрэнки.

- Какой сюрприз, figlio mio³⁷?

- Не знаю, помните ли вы, но сегодня годовщина "Re Industries". Папа начал бизнес пятьдесят лет назад.

- Ты имеешь в виду "Кинг Индастриз”? - Данте шипит.

Я переименовал бизнес, когда пришел к руководству, переведя с итальянского оригинала. - Это по-прежнему компания Папы.

- Правильно.

- В любом случае, - я достаю билеты из кармана куртки и протягиваю их ей.

- Летом я везу тебя в Италию. Мы останемся в Неаполе на несколько дней, затем отправимся на Капри и Искью. Прямо как в старые добрые времена.

Данте фыркает от смеха. - Ага, как в старые добрые времена? Когда мы могли позволить себе виллу на Капри?

- Данте, basta ³⁸”, - огрызается Ма. - Твой отец дал нам все, что мог. Именно благодаря ему мы сегодня живем в этой стране. Он рисковал всем, чтобы привести нас сюда, и твой брат упорно трудился, чтобы продолжить это наследие.

Он снова усмехается, и мои пальцы впиваются в ладонь, ногти впиваются в кожу.

- Я старший, я должен был взять на себя эту роль.

- Так почему же ты этого не сделал? - Я рявкаю и поднимаюсь, нависая над своим братом. - Я не просил взять на себя семейный бизнес. Никто другой не вмешался.

- Ты заблуждаешься, Лука.

- Vaffanculo³⁹, Данте.

Он вскакивает, и стул вылетает из-под него, катаясь по кухне.

- Basta! Хватит! - Мама плачет. – Сегодня мы не будем драться. Это день празднования, хороших воспоминаний. Папа очень любил вас обоих, и я знаю, как он бы гордился двумя своими мальчиками. Так что, пожалуйста, хватит. - Она берет билеты из моих рук, и печальная улыбка кривит ее губы.

- Это слишком великодушно, Лука. Я не могу этого принять.

- Mamma⁴⁰! - Я прижимаю их обратно к ее груди. - Это подарок, и возврату он не подлежит. Я уже купил два билета, забронировал виллы, взял напрокат машину, и мне больше не с кем ехать.

- Как насчет дочери Кончетты, Джианны? Разве вы не встречались какое-то время?

Я с трудом сдерживаю ворчание. Несколько месяцев назад Ма свела меня с дочерью своего соседа, и однажды ночью я пригласил ее погулять по городу из чувства долга. Я хотел закончить это за ужином, но она настояла на том, чтобы вернуться к себе. Она практически бросилась мне на шею. Как всегда, я очень четко обозначил свои довольно специфические сексуальные предпочтения. Она была более чем счастлива подчиниться, услышав мои правила.

Честно говоря, я был шокирован.

Но она не подчинилась правилу номер один. Только одна ночь.

Она стала той отчаявшейся, нуждающейся, цепляющейся девушкой. Она писала, звонила, даже появилась в моем пентхаусе однажды ночью. Поскольку она была маминой подругой, я не хотел быть грубым, но, черт возьми, она была настойчивой.

- Мы никогда по-настоящему не встречались, ма, - наконец ворчу я. - Это было одно свидание.

- Должен же кто-то быть, figlio mio. Я не хочу умирать, не испытав радости от того, что когда-нибудь услышу смех моих внуков.

Dio, мама знала, как выложить все начистоту. Непрошеные мысли снова возвращаются к официантке из "Нонны Марии". Эти розовые пухлые губки, электрический разряд, пробежавший прямо по моему члену, когда ее рука коснулась моей … Черт, откуда это взялось?

- Да, точно, ма. - Данте хихикает. - Кто бы стал мириться со всеми правилами Луки?

Я бросаю на своего брата свирепый взгляд. Последнее, что мне нужно, это чтобы моя мать вмешивалась в мою сексуальную жизнь. Нет, вести себя непринужденно с женщинами было самым безопасным выбором для всех участников.