Безжалостная кровь

Папа говорит, что если мы заплатим свои взносы, то когда-нибудь сможем встать рядом с ним. Пока я всего лишь мальчик на побегушках у Умберто Валентино, а папа — всего лишь наемный работник Микеле Эспозито, но однажды я стану чем-то большим, намного большим. Потому что это Нью-Йорк, и любой может осуществить Американскую мечту, верно? Это то, о чем поет Фрэнк Синатра, и причина, по которой Леди Либерти является маяком, приветствующим всех на земле, где возможно все.

Однажды я стану более великим, чем легендарный Микеле Эспозито.

Я смотрю на искореженную сигарету на земле. И эта маленькая девочка права. Зачем мне рисковать своим здоровьем из-за этой штуки? Есть так много других способов умереть, особенно в этой жизни, которую папа выбрал для нас.

Я лезу в карман и выбрасываю оставшиеся сигареты в мусорное ведро. Я касаюсь пальцем зажигалки и почти делаю то же самое, прежде чем передумываю. Это мне могло бы пригодиться.

Я иду по лужайке, не сводя глаз с босса мафии, который нависает над своим зятем. Я мало что знаю о семейной жизни Эспозито, за исключением того, что сегодня похоронили единственную дочь capo. До меня доходили слухи, что история с раком была ложью, а Изабеллу убила конкурирующая банда. Но после сегодняшней встречи со Стеллой стало ясно, что это были всего лишь слухи.

На самом деле это был всего лишь рак. Что за дерьмовый способ умереть. Всади мне пулю в голову еще сто раз.

Когда я подхожу ближе, Папа ловит мой взгляд и подзывает меня. Я стою рядом с ним, пока Микеле осыпает Лиама Маккензи очередными оскорблениями. Боковым зрением я могу разглядеть Стеллу с ее братом, сидящих на оставшихся складных стульях. После церемонии почти все убрали. Осталась только шестифутовая дыра в земле.

Моя грудная клетка становится слишком напряженной, когда я обдумываю мысль о потере мамы. Мне шестнадцать, я практически взрослый мужчина, а этой бедной маленькой девочке всего десять.

Почти одиннадцать. Ее нахальный голос эхом отдается в моей голове. Думаю, с ней все будет в порядке. Выросшая в такой семье, как у Эспозито, она должна быть жесткой.

— Ты можешь идти, Лайам, но я настоятельно прошу тебя прислушаться к моим словам. Угроза капо возвращает меня к реальности. Лиам Маккензи отступает, затем, пошатываясь, идет к своим детям. Даже с такого расстояния я чувствую запах алкоголя в его дыхании.

— Andiamo²⁰. — Папа толкает меня локтем в бок, и я следую за ним и охранниками, окружающими Микеле Эспозито.

Пока мы плетемся за большим боссом, я не могу удержаться и украдкой бросаю взгляд через плечо на Стеллу. Она дерзкая малышка, но все равно мое сердце разрывается из-за нее. Ни один ребенок не должен терять свою маму.

Capo резко разворачивается, и четверо мужчин, окружающих его, одновременно останавливаются. Я единственный coglione²¹, который, спотыкаясь, идет вперед. Намек на улыбку изгибает губы здоровяка, когда его темный пристальный взгляд обжигает меня.

— Умберто, это твой мальчик, да?

Папа кивает. — Это Лука, ты помнишь его? Он помогал Бруно с боксами прошлой ночью.

— Ah sì, certo²². У вас тоже есть еще один сын? Побольше?

Я выпрямляюсь и расправляю плечи, чтобы выдержать оскорбление. Конечно, Данте был крупнее меня, но он был на два года старше. И я бы набрал много мускулов за последний год. Мама продолжает говорить мне, что я скоро превзойду его.

— Да, но Данте сосредоточен на учебе. На прошлой неделе он поступил в общественный колледж.

— Bene²³. Молодец. — Он снова смотрит на меня, эти бездонные глазки-бусинки, впивающиеся в мою душу в поисках ответов. — Лука, ты ходишь на P.S. 130?

— Да, capo.

Он мотает головой в сторону кладбища, где Стелла и ее брат грузятся в старый универсал. — Вы знаете моего внука Винченцо?

Я пожимаю плечами. — Не совсем. Я на класс старше его. Я никогда не знал, что он твой внук.

— Ну, теперь знаешь. Приглядывай за ним, va bene²⁴?

— Да, конечно, non c’è problema²⁵.

— Ты хорошо поработал, и я вознагражу тебя, figlio mio²⁶.

Волна возбуждения разливается по моим венам, и я тянусь за зажигалкой в кармане, просто чтобы пальцы не дергались. — Я сделаю это, клянусь. Я возьму парня под свое крыло и научу его выживать...

Микеле Эспозито поднимает руку, прерывая меня, его хмурый взгляд затмевает солнце. — Нет. Я не хочу, чтобы ты учил его чему-либо о нашем мире, Лука. Этот мальчик умен, и он играет в calcio²⁷ лучше Тотти. Он собирается поступить в колледж на футбольную стипендию, и у него будет настоящее будущее. Я хочу, чтобы ты убедился, что он держится подальше от всего этого.

Я с трудом сглатываю. — О, ладно, конечно, capo. Как скажешь.

Он опускает подбородок и сжимает мое плечо, и, черт возьми, я так горжусь собой, что, кажется, моя грудь вот-вот разорвется. Я как прихорашивающийся павлин, сияющий под одобрением capo. Он уходит, и его люди образуют вокруг него плотный круг, но Папа по-прежнему остается рядом со мной.

— Bravo, Luca²⁸. Ты покажешь Микелю, что тебе можно доверять, и далеко пойдешь. — Он хлопает меня по плечу , прежде чем броситься догонять capo.

Небрежно положив руку на плечи Джины Мартинелли, я указываю подбородком на Винни. Мы в кафетерии, и он ходит вокруг с подносом в поисках места, куда бы присесть. Это мой шанс подружиться с этим парнем, и у меня есть только наживка.

Джина — самая горячая выпускница в P.S. 130. Все парни хотят ее трахнуть, а все девушки хотят быть ею. Не многие знают о ее пристрастии к кокаину. В этом единственный плюс того, что я младший брат Данте Валентино, у него есть дерьмо на всех. До того, как он окончил среднюю школу и стал порядочным, он был ее дилером.

Я сам никогда не прикасался к этому дерьму, но в обмен на сохранение маленького грязного секрета Джины я заставил ее потусоваться со мной в кафетерии, чтобы люди подумали, что мы трахаемся. Безупречная репутация была ключом к выживанию в средней школе. Я понял это на собственном горьком опыте после первого года обучения здесь. Я никогда не хотел возвращаться к этому снова.

Забавно, что чем больше мы с Джиной тусуемся вместе, тем кокетливее она становится. Возможно, все началось как притворные отношения, но она предложила отсосать мне только прошлой ночью. Каким бы искушенным я ни был, у меня были другие планы на эту девушку.

— Ты Винни, верно? — Спрашиваю я, когда он подходит к столу.

Он кивает, и легкий румянец заливает его щеки.

— Меня зовут Лука, а это Джина.

— Очень приятно, милашка. — Она протягивает ему руку и лукаво ухмыляется.

Парень хорош собой, и я достаточно мужчина, чтобы признать это. Он на год младше меня, но уже почти моего роста, с широкими плечами и тем застенчивым видом, который нравится девушкам.

— Садись, — говорю я.

Он в замешательстве хмурит брови, но, тем не менее, ставит свой поднос напротив моего.