Безжалостный король

Глава 18

Алехандро

Дом Эрнардо выглядит так же хорошо ночью, как и днем.

Такие ублюдки, как он, пришли из старых денег, денег, которые старше грязи, и живут в таких роскошных домах, какие можно увидеть в телевизионных шоу о стиле жизни. Они также не знают, каково это — проходить через стресс и напряжение реальной жизни.

Насколько я богат, настолько я знаю. Я убедился, что знаю цену упорному труду, и не облизывал серебряную ложку, которой меня кормили родители, как это делали некоторые.

Габриэлла Перес вздрагивает, когда я смотрю на нее, сидящую на диване, сжимающую его край, словно он может спасти ее от меня. Она проводит рукой по своим седеющим волосам и бросает на меня испуганный взгляд, когда я прислоняюсь к стене.

Эта женщина боится меня, и ей это вполне соответствует.

Она знает, кто я и на что я способен.

Жалкие охранники, которых они с Бернардо держат на территории, тоже это знали, поэтому они без колебаний впустили меня, когда я прибыл чуть больше пятнадцати минут назад.

Криштиану и Эрик стоят у окна, высматривая Бернардо, а остальные мои охранники спрятались по всему дому.

Мы готовы к сегодняшним мероприятиям, и я не уйду, пока не получу ответы. Время ожидания закончилось.

Габриэлла вздрагивает, когда я отталкиваюсь от стены и подхожу к витрине с семейными фотографиями.

Я обращаю внимание на большую фотографию Бернардо с женой, сыном и дочерью. Они выглядят как идеальная семья. Дочь только что поступила в Оксфорд в Англии, а сын заканчивает юридический факультет Гарварда в Бостоне.

Габриэлла делит свое время между заботой о своих благотворительных организациях по защите животных и заботой о своем муже-мудаке. Я уверен, что ее оставили в неведении относительно его неприглядных внеклассных занятий. Если бы моя жена была такой же, как она, я бы тоже оставил ее в неведении, но, с другой стороны, я не такой, как он.

И я не ношу маску притворства. Что вы видите у меня, то вы и получаете.

Я смотрю на Эрика, который стучит по своим часам, давая понять, что Бернардо скоро вернется домой.

Когда я снова смотрю на Габриэллу, она не отводит от меня взгляда. Она смотрит на меня так, будто хочет высказать мне все, что у нее на уме, но сдерживается, чтобы не попытаться, и я не убил ее.

— Что ты собираешься сделать с моим мужем? — заикается она с сильным акцентом, задавая мне тот же вопрос, который она задавала уже четыре раза. На ее последнюю попытку я не стал отвечать. Ненавижу повторяться и тратить слова впустую.

— Как я уже говорил вам, сеньора Перес, посмотрим.

Слеза течет по ее щеке. — Ты ничего не можешь мне сказать? Хоть что-нибудь.

— Лучше бы я этого не делал.

— Ты пришел убить его, не так ли? — Все ее тело дрожит, а ее темные глаза устремляются на меня.

— Это будет во многом зависеть от того, что он скажет или чего не скажет.

Ее ноздри раздуваются, а глаза сверкают. — Ты чудовище. Ты гребаное чудовище. Не думай, что я не знаю, кто ты. Мой муж — уважаемый человек. Тебе здесь не место.

Этого достаточно. У меня уже нет терпения на дерьмо. Я не предан этой женщине, так что у меня не должно возникнуть проблем с тем, чтобы грубо ее разбудить.

Я подхожу к ней, и она вздрагивает, откидываясь на подушки, когда я наклоняюсь и встаю прямо перед ее лицом.

— Я, может, и монстр, Габриэлла, но я хотя бы не сплю с несовершеннолетними девочками. Не то что твой уважаемый муж.

Глаза ее выпячиваются, и поток воздуха вырывается из легких.

— О чем ты говоришь?

Я достаю одну из фотографий Бернардо из своего тайника. Эта плохая, но даже не самая инкриминирующая. Но пока она сработает, черт возьми, и даст его жене представление о том, чем он занимается, когда отправляется в некоторые из своих командировок.

Я протягиваю ей фотографию, и она начинает плакать и качать головой.

Реакция понятна и именно такая, какой я и ожидал. На фото ее возлюбленный с двумя девочками-подростками. Все голые. Одна девочка у него между ног сосет его отвратительный член, а он обнимает другую, пока сосет ее сиськи. Камера установлена под углом, так что вы можете видеть его лицо, и нет никакой ошибки, что это он. Я следил за ним и установил камеры, чтобы записывать каждое его движение.

Я мог бы погубить его одним этим изображением, потому что я тоже знаю, кто эти девушки.

— Девушке, которая сосет его член, пятнадцать. Скажи мне, какой он теперь, блядь, респектабельный. — Я бросаю ей фотографию в лицо, и она продолжает плакать.

— Это не может быть правдой.

— Так и есть. Тебе нужен лучший муж.

Криштиану цокает языком, и я поднимаю на него взгляд.

— Наш человек дома. — Он достает пистолет, и Габриэлла трясется еще сильнее.

Я отхожу от нее и жду у двери в гостиную. Я не хочу давать Бернардо шанс убежать только потому, что я не в настроении гоняться за кем-то сегодня вечером.

Я слышу, как открывается входная дверь, а через мгновение раздаются его тяжелые шаги по бетонному полу.

Он кричит на португальском, объявляя о своем прибытии, а затем бездумно входит в гостиную, неся портфель.

Когда этот ублюдок замечает меня, ему уже поздно переводить дух.

Я хватаю его прежде, чем он успевает что-либо подумать, и толкаю к стене.

— Привет, Бернардо, — рявкаю я ему в лицо.

— Алехандро, что... что ты хочешь? — Его взгляд метнулся от моего лица к осмотру комнаты.

Когда он видит Криштиану и Эрика, его кожа бледнеет, но когда он видит свою жену, которая плачет на диване и качает головой, краска возвращается, и он пытается отстраниться от меня.

— Как ты мог? — выплевывает она. — Я отдала тебе лучшие годы своей жизни, а ты мне изменил.

— Не слушай ничего из того, что они говорят, — протестует он.

Она показывает фотографию, которую я ей дал, и это останавливает его от дальнейшего отрицания.

— Ты дурак, — рычу я, снова толкая его к стене.

Он крупный парень, такого же размера, как я, и, возможно, похожего телосложения, но я — это крепкие мышцы и двести фунтов ярости.

— Отпусти меня, — бросает он в ответ. Он умудряется ударить меня в лицо, но это все, что я позволяю. Это было для того, чтобы я мог подойти немного ближе и сбить его с ног.

Он кричит от боли, но все еще пытается вырваться. Вот тогда я дергаю его, переношу к журнальному столику и бросаю ему в руку свой нож.

Кровь брызжет, когда он кричит в агонии. Но чтобы показать ему, что я здесь для серьезного дела, я достаю свой пистолет и приставляю его к его шее.

Габриэлла кричит, но один мой пристальный взгляд заставляет ее остановиться.

— Я убью тебя, Бернардо. Не думай ни минуты, что я этого не сделаю. Не совершай эту чертову ошибку.

— Чего ты хочешь? В прошлый раз я сказал тебе, что у меня нет для тебя никакой информации.

— Ты гребаный лжец. Ты только что вернулся из Кампании. Навестил своих друзей из Каморры. — Теперь он выглядит испуганным, но не отвечает мне. — Какие у тебя там дела?

— Никаких дел.

Я бью его по щеке тыльной стороной пистолета, и он вскрикивает.

Я подношу пистолет к его голове, и он замирает.

— Расскажи мне, какие у тебя были дела в Кампании.

— Они убьют мою жену, пожалуйста, пощадите. — Он писает, и все, что я вижу, — это мокрое пятно на его штанах, растекающееся по полу.

Мне плевать на мочу и дерьмо. Мне нужны ответы.

Я подхожу к его лицу и направляю пистолет на Габриэллу.

— Я убью твою жену, если ты не заговоришь. — Я говорю точь-в-точь как безжалостный король, которым я и являюсь. Я никогда не убивал женщин. Как правило, я не убиваю женщин. Но он этого не знает. Что он знает, так это то, что я достаточно сумасшедший, чтобы сдержать свое слово. — Расскажи мне, сейчас.