Страница 33 из 87
Я всегда чувствовал себя преданным отцом. Вот почему у меня был тот взгляд, о котором она говорит.
Мои родители любили друг друга, но никогда не могли быть вместе.
Персефона, жена моего отца, не колеблясь превращала нашу жизнь в ад.
Когда она узнала о нас, она пригрозила отобрать у моего отца все, если он не отрежет нас. Поскольку он был практически лидером Синдиката, это означало все, за что он когда-либо выступал. Персефона также угрожала уничтожить моего деда и нашу семью. Хотя папа не полностью слушал ее, когда отрезал нас, в моих глазах, если он действительно любил нас, я думал, что он должен был быть готов пожертвовать всем и защитить нас от всего, что она нам подкидывала. Мы все так любили его, и его смерть была тяжела для всех нас.
Моя мать была за рулем, когда услышала о его смерти. Шок ударил ее так сильно, что она разбила машину. Вот так она потеряла способность ходить.
— Я не хочу, чтобы месть поглотила тебя. Еще до того, как ты рассказал мне правду о Роберте, я знала, что означает этот взгляд, — добавляет она. — Я знала, что Роберт, должно быть, сделал с тобой что-то ужасное. Что-то, что ранило тебя так же, как это сделал папа, когда он практически отрекся от нас.
Хотя мне и больно признавать, что я позволил Роберту ранить меня так глубоко, она не ошибается, и боль предательства была похожей.
— Оливия, я хочу, чтобы он заплатил за то, что сделал. Все просто. Вот чего я хочу. Ты должна осознать кое-что, я не могу успокоиться, потому что он где-то там живой. Он пытался уничтожить нас, и в моих глазах он всегда будет угрозой, которую мне нужно устранить, прежде чем он придет за нами снова. — Я объясняю как можно лучше. Я знаю, что она понимает, что я пытаюсь сказать, но это не поможет ей волноваться меньше.
— Ты можешь пообещать мне, что будешь осторожен? — умоляет она.
Такое обещание ощущается так же, как если бы я сказал ей, что не умру. Но сейчас мне нужно, чтобы моя сестра поверила во что угодно, что поможет ей успокоиться, даже если это ложь.
— Хорошо. Я обещаю быть осторожным. Но, Лив, — я называю ее только ласковым именем, которое дал ей, когда она была маленькой, потому что хочу, чтобы она видела, насколько я серьезен. — Тебе больше не нужно обо мне беспокоиться. Теперь у тебя есть семья, о которой нужно думать. Я буду осторожным, но просто помни, что твоя семья сейчас должна быть на первом месте. Ты меня слышишь?
Она кивает. — Я тебя слышу.
— Хорошо. Теперь иди домой и отдохни.
— Хорошо.
— Спокойной ночи, — говорю я, желая ей спокойной ночи по-русски.
— Спокойной ночи.
После еще одного объятия она уходит. Как только она проходит через дверь, напряжение, которое я чувствовал ранее, возвращается, и зверь внутри просыпается, вспоминая все, что мне нужно сделать.