Все проклятые королевы

А небо… Оно прекрасно. Чёрное, глубокое. Грозовые тучи скрыли звёзды, но это неважно. Над нами парят фонари, светящиеся так же, как те огни, что витали над озером.

Когда мы выходим на берег, кто-то хлопает Кириана по спине. Потом ещё кто-то. Люди подходят, чтобы поприветствовать нас, выразить признание, одобрение. Соргинак поздравляют нас, и вместе с ними — некоторые смертные, которые не принадлежат к армии Илхана, а воюют на стороне Волков. Даже если они не до конца понимают, что именно мы совершили, они чувствуют это в воздухе, видят в сияющих над нами огнях.

К Нириде и Еве тоже подходят с поздравлениями, и именно в этот момент, пока они слишком заняты разговорами, Кириан хватает меня за запястье и тянет за собой.

Он уводит меня прочь от толпы, быстрым шагом, оставляя позади музыку, свет, жар костров. Мы углубляемся в лес, и там, среди деревьев, он прижимает меня к стволу.

Берёт моё лицо в ладони, наклоняется, и его поцелуй — глубокий, долгий — застиг меня врасплох.

Я не знала, как сильно мне это нужно, пока не почувствовала его губы на своих.

Из груди вырывается глухой стон, и Кириан на миг отстраняется.

— Это было…

— Интенсивно, — заканчиваю за него.

— И возбуждающе.

— Да, — соглашаюсь я.

— Пойдём ко мне.

Я смеюсь.

Кириан тоже улыбается, проводит языком по нижней губе, прикусывает её — нетерпеливо, с предвкушением. Он не шутит.

— А если останемся здесь? — предлагаю я.

— Ладно, но, возможно, кого-то это шокирует.

Я снова смеюсь, но в этот раз легонько толкаю его плечом. Он поднимает руки в жесте примирения.

— Давай насладимся праздником, — соглашается он, уже спокойнее.

— А потом пойдём в Храм Источников.

Кириан склоняет голову.

— Хочу объяснить тебе видение с Ингумой.

Его глаза расширяются, брови взлетают вверх, а челюсть… о боги, кажется, что она сейчас отвиснет. Если бы я знала, какое выражение лица он сделает, я бы дразнила его намного раньше.

— Жестокое создание… — пробормотал он с улыбкой и последовал за мной обратно, к озеру, где все слились в вихре торжества.

Нирида склонилась к Еве, что-то ей говоря. Я не успеваю услышать, о чём именно идёт речь, потому что, когда подхожу, их разговор уже заканчивается.

— Вот и всё, — комментирует Ева, прежде чем добавить с ухмылкой:

— Теперь постарайся не испепелять больше никого.

Она не ждёт, что я что-то отвечу… или начну её ругать. Просто отступает назад, поднимая руки, и из её ладоней вспыхивают такие же огни, что украшают озеро.

В толпе раздаются восклицания восхищения.

Когда Ева растворяется в празднестве, сливаясь с толпой, чтобы дать своей магии свободу, я остаюсь наедине с Ниридой.

Командующая улыбается — слегка, но её улыбка не достигает глаз.

— Как ты? — спрашиваю я, и она кажется немного удивлённой.

— Уставшая, — отвечает. Чуть нахмурившись, она жестом указывает в сторону толпы.

— Слишком уставшая для этого.

Я поворачиваю голову и вижу, что Кириан надевает одну из волчьих масок, переданную ему кем-то из солдат, готовый впрыгнуть в танец.

— Пойдём, пока ему не пришла в голову очередная глупая идея, — предлагаю я.

Мы отходим в сторону, к первым рядам деревьев, где свет ещё освещает дорогу.

Мы останавливаемся у одного из каменных идолов, на этот раз в форме лисы.

Перед статуей лежит так много монет, что некоторые уже рассыпались по земле.

— Мы с тобой не так много разговаривали, — замечает Нирида.

— У нас не было времени.

— Да, но я хотела поблагодарить тебя.

Я поворачиваюсь к ней, чувствуя тяжесть в животе.

— За Лиру?

— За то, что ты — это ты. За то, что сражаешься со мной, с Кирианом, с Волками.

Она говорит искренне.

Слегка наклоняет голову — знак уважения.

— Не буду лгать: я бы всё равно сделала то же самое, что и раньше. Но теперь понимаю, что, возможно… мы были слишком жестоки. Я была жестока.

— Я понимаю, почему ты мне не доверяла, — отвечаю.

— Я бы тоже не доверяла.

— Хочу, чтобы ты знала: Кириан не хотел лгать тебе насчёт сделки с Тартало, — признаётся она. — Это была моя идея, и когда всё закончится, я помогу тебе разорвать её окончательно.

Я моргаю, удивлённая.

Он ей не сказал.

Может, у них даже не было времени поговорить об этом.

— Я уже разорвала её. Я сделала это сама, вместе с Кирианом.

Я поняла это только после того, как ушла.

— Вот как… — Она проводит рукой по затылку, явно поражённая.

— Но я ценю твоё предложение.

— А я ценю твою помощь.

Я протягиваю ей руку. Мост. Мы обе лгали. Но мы обе можем выбрать начать заново.

Я принимаю это, потому что мне нравится Нирида. Мне нравится, какой она бывает с Кирианом, и я не отказалась бы иметь рядом кого-то вроде неё.

Порыв ветра вздымает листву, и металлический звон привлекает наш взгляд. Пара монет, не удержавшись на нагруженной до предела голове идола, скатываются вниз.

— Много монет, — замечаю я.

— Много мёртвых, — отвечает она.

Я передёргиваю плечами.

— Оно того стоит, правда?

Нирида внимательно смотрит на меня, и на мгновение я боюсь, что она ответит «нет».

— Я должна верить, что да. Иначе… иначе я бы не смогла этого делать.

Она сильная. Может быть, сильнее всех, кто сейчас здесь. И дело не в магии или физической мощи, а в жертвах, ответственности, упорстве, которые привели нас к этому моменту.

Она не такая, как Львы. Она использует свою силу ради свободы.

А значит, это должно быть того стоить.

Я глубоко вдыхаю, пытаясь избавиться от сомнений, но вспоминая монеты, смерть, я вдруг ощущаю нечто ещё более тёмное.

— Я видела его, знаешь? Я видела Эрио.

Нирида смотрит на меня с ужасом.

— Ты видела смерть?

— Думаю, да. Он появляется каждый раз, когда я на грани перехода черты. Я думала, что он предупреждает меня, но… теперь не уверена. Он показал мне прошлое, а затем дал увидеть, как оно исчезает.

— О чём ты говоришь?

Ветер потряхивает подол моего платья.

— Я не помню своих родителей. Единственное, что у меня осталось — сон, в котором я вижу их. Я не уверена, что это действительно они, но то, что я чувствую в этом сне… Дом. Тепло. Любовь. Он обнимает её. Высокий, с тёмными волосами. Я не вижу его лица, но знаю, что он улыбается. А она… У неё мои волосы. Длинные, рыжие, волнистые, чуть запутанные. Она выглядит уставшей, но счастливой. Они оба смотрят на колыбель, в которой лежит младенец. Я. Вокруг них бродят соргинак. Я никогда не понимала, почему они там. Раньше мне не нравился этот сон. Я не могла объяснить, что делают там соргинак с Земли Волков.

Но теперь это обретает смысл.

Я замолкаю, увидев выражение лица Нириды.

— Нирида?

— Ты сказала, что не видишь их лиц?

— Нет. Я знаю, что они счастливы, но не могу понять, почему. Я всегда просыпаюсь раньше, чем успеваю разглядеть. Наверное, потому что у меня осталось слишком мало воспоминаний о них.

— И когда ты на грани смерти, Эрио показывает тебе, как этот образ исчезает?

— Да. Как будто он может стереть его.

— Нельзя стереть то, что уже случилось, — напряжённо отвечает Нирида. — Даже Эрио не имеет такой власти. Но то, что ещё не произошло…

Она бледнеет.

— О чём ты?

— Ты уверена, что это твои родители?

— Нет. Я же говорила, я их не помню.

Нирида скрещивает руки на груди, затем начинает нервно шагать по кругу.

— Что-то не так? — спрашиваю я, начиная беспокоиться.

— Тебе нужно поговорить с Кирианом.

— Нирида, — я настаиваю.

— Это не мне рассказывать.