Слуга Земли

Передо мной стоял Каллен.

На нём был тёмный, словно полночь, шёлк, усыпанный алмазными искрами. Тонкий серебряный обруч охватывал его голову, резко контрастируя с чёрными волосами.

— Привет, — сказал он.

Я моргнула, пока он неспешно приблизился, опёрся на перила рядом со мной, гораздо более непринуждённый, чем я когда-либо его видела.

— Привет, — осторожно ответила я. — Ты здесь за информацией? У меня её нет.

Он покачал головой.

— Не сегодня.

— Тогда зачем ты здесь?

Он должен был быть внизу, среди танцующих, как и прежде. Он двигался, словно жидкое серебро, лёгкий и грациозный.

— Балы мне кажутся скучными.

— Это не причина проводить время со служанкой. Тем более с человеком.

Он издал задумчивый, чуть насмешливый звук.

— «Тем более» — не то слово для тебя, Кенна.

Что это означало? Обычная фейрийская бессмыслица, но моя кожа вспыхнула жаром по причинам, которые я не хотела разбирать.

— Разве тебя не хватятся? Что, если кто-то посмотрит наверх и увидит тебя? — Общение с прислугой было не самой популярной забавой среди Благородных Фейри, за исключением, конечно, Друстана, который всегда делал то, что хотел.

Только в пустых коридорах и защищённых чарами комнатах, — напомнил мне внутренний голос. Сегодня он ни разу не взглянул наверх.

Мой взгляд снова упал на Друстана — он держал смущённую леди из Дома Земли слишком близко и что-то шептал ей на ухо. Жгучая, колючая ревность вспыхнула у меня в груди.

— Меня никто не хватится, — тихо сказал Каллен.

Я вздрогнула от его слов и с усилием отвела взгляд от Друстана, сосредоточившись на тёмном фейри рядом со мной.

— Это не может быть правдой.

Наверняка хотя бы члены его дома заботились о нём?

— Почему же нет? — Он пожал плечами — едва заметное, но полное смирения движение. — Никто не хочет смотреть на меня слишком пристально, боясь, что я либо убью их, либо предам королю. Половина двора убеждена, что я слышу их шёпот в ночи.

Я прикусила губу, вспоминая, как он исчезал в тенях.

— А ты… можешь?

Его губы дрогнули в намёке на улыбку.

— Только если этот шёпот доносится до ушей одного из моих источников.

Источников вроде меня. Я постаралась не возненавидеть себя слишком сильно за это.

— Ну а я смотрю на тебя, — тихо сказала я, позволяя своему взгляду задержаться на его лице, а затем — на широких плечах, скрытых под чёрным шёлком. Опасный фейри. И прекрасный, как и все они.

— Да, у тебя явно проблемы с инстинктом самосохранения.

— Но я ведь всё ещё жива, не так ли?

— Жива, — признал он. — Каким-то образом.

— Постараюсь не обидеться на это «каким-то образом».

Он всё ещё смотрел вниз, на танцующих, опираясь локтями о перила, но его лицо чуть повернулось ко мне. Прядь чёрных волос скользнула вперёд, и в голове промелькнула совершенно нелепая мысль — а мягкие ли у него волосы? Его губы приоткрылись, но он ничего не сказал. Я вдруг задумалась, не раздражает ли его моя дерзость, мой тон, с которым я говорила с ним как с равным.

— Это… интересно, — наконец произнёс он.

— То, что я жива? — Вдруг стало трудно подбирать слова. Его взгляд… Я не знала, что именно в нём было, но слишком остро чувствовала его на себе.

— То, что ты смотришь. То, что я… — Он прикусил язык, не договорив, затем покачал головой. — Опасность смотреть на неправильных людей, Кенна, в том, что иногда они хотят посмотреть в ответ.

По моей коже пробежал озноб. Я слишком остро ощущала его — его рост, натянутую под одеждой силу, бездонную и непостижимую глубину его глаз. Его неподвижность, угрозу, кровь его прошлого и будущего.

И странную… печаль?

— В этой ситуации неправильный человек — я или ты? — выдавила я, чувствуя, как сердце затрепетало, словно загнанный в угол зверёк.

Он выглядел удивлённым.

— Ты… — Он осёкся, затем издал едва слышный звук, смысл которого я не смогла уловить. — Какая же ты странная.

Слова были настолько нелепыми, что разорвали нарастающее напряжение. Из всех в Мистей я, пожалуй, была самой обыкновенной.

— Какой комплимент, — сухо отозвалась я, сместив вес с ноги на ногу, пытаясь стряхнуть с себя остатки странного ощущения. Я по-прежнему не понимала, зачем он вообще заговорил со мной, и это раздражало. — Так почему же ты выбрал такую странную женщину для беседы? Почему не продолжаешь плести свою сеть внизу, собирая новых источников?

Он оглядел танцующих, и на его лбу пролегла едва заметная морщинка.

— Я же сказал. Балы — это скучно.

— Но ты хорошо танцуешь.

Он танцевал не просто хорошо — он двигался с удивительной грацией. Я не раз замечала это, следя за ним взглядом.

Его глаза снова встретились с моими, и теперь в них читалась усталость.

— Уметь танцевать не значит получать от этого удовольствие.

— Может, тебе просто нужны другие партнёры, — заметила я, кивнув в сторону фейри внизу. — Они слишком сдержанны. В мире людей… — Я замолчала, прикусив губу.

— В мире людей что? — Его взгляд был твёрдым, ожидающим.

— Танцы там… живые. К концу вечера все вспотевшие, смеются, усталые, но счастливые. А здесь никто даже не хочет вспотеть.

— Ты весьма точно уловила разницу между фейри и людьми.

Я внимательно посмотрела на него. Я считала, что заключила с ним ужасную сделку, но он оказался не таким жестоким, как я ожидала. Он не давил на меня так сильно, как мог бы.

Сегодня он уже был со мной честен — насколько вообще способны на честность фейри со своими намёками и полуправдой, — так что я решила рискнуть и задать ещё один вопрос.

— Почему ты не был со мной… жестче? — тихо спросила я.

Он вздрогнул, и это едва заметное движение удивило меня настолько, что я машинально положила ладонь на его рукав.

— Я не это имела в виду, — поспешно добавила я. — Просто… Ты — Месть Короля. Ты можешь делать всё, что угодно, чтобы добиться своего. Ты мог бы пытать меня, угрожать мне, избивать меня, и король бы одобрил это. Почему ты этого не делаешь?

Он посмотрел на мою руку, затем снова встретился со мной взглядом.

— Ты видела наказания в ночь солнцестояния.

— Видела.

— Каждое солнцестояние мне напоминают одну простую истину: если долго ведёшь себя как враг, однажды им становишься.

— Я не понимаю. Какой враг?

Он покачал головой, и его тёмные волосы скользнули по плечам.

— Это неважно.

— Нет, я думаю, это важно.

Его рука под моей ладонью была теплой, это живое, естественное тепло пробиралось сквозь тонкий шелк рубашки, разительно отличаясь от магического жара Друстана.

Каллен долго молчал, изучающе глядя на меня, словно взвешивал на невидимых весах вопросы и возможности. Наконец, он произнес:

— Роланд убежден, что любые его поступки оправданы. Впрочем, как и все фейри. Как и я сам — большую часть времени. Но не все можно оправдать.

Меня удивила его откровенность. Я чуть крепче сжала его руку, и, к моему изумлению, он накрыл мою ладонь своей. Его пальцы были теплыми, чуть шероховатыми от мозолей.

— Ты не хочешь причинять боль людям, — выдохнула я, не в силах скрыть удивление.