Страница 41 из 103
Я передёрнулась, вспоминая, как принц Роланд наслаждался казнями.
Лара поморщилась.
— Думаю, ты права. Я никогда не понимала, почему они такие садисты.
Я закрепила косу на её голове и добавила жёлтый цветок.
— Я слышала, что они невосприимчивы к магии.
— В основном да. По крайней мере, они к ней устойчивы — Иллюзия может обмануть их на пару секунд, но не больше. Даже лозам Орианы пришлось бы изрядно постараться, чтобы пробиться сквозь их защиту. Именно поэтому король делает их тюремщиками и палачами: их нельзя обмануть или ранить магией других домов.
Я вспомнила крылатых стражников с того ужасного, кровавого ужина — их белоснежные глаза и гладкую кожу там, где должны быть рты.
— Хотя никто не может убить с помощью магии без разрешения короля, — продолжила Лара. — Это слишком истощает силы, но раньше такое случалось чаще, до восстания. Дом Света иногда сражается магией, но предпочитает оружие. Это так примитивно.
Как у людей, подумала я, но не сказала.
— Часто ли фейри сражаются? — спросила я. — Вряд ли войны здесь так уж обычны.
— Небольшие стычки между домами случаются довольно часто, или даже между семьями внутри одного дома. Но настоящая война была лишь одна — во время восстания. Ориана говорит, это было ужасающе.
Лара окинула взглядом своё отражение в зеркале.
— Ты становишься лучше в этом. Найди ожерелье, и я готова к ужину.
Я начала перебирать украшения в её шкатулке.
— Тебе вообще нравятся эти ужины?
— Не особо. Все такие конкурентные, что только и делают, что оскорбляют друг друга. Гаррик и Гита любят говорить мне, что я провалюсь.
Гаррик и Гита, похоже, наслаждались тем, чтобы мучить всех вокруг.
— Обязательно ли пройти все испытания, чтобы победить?
Если так, то Карисса и Талфрин уже были обречены.
— Думаю, нет. Судя по всему, решение принимается на основе общей успеваемости, но никто не знает, как магия это определяет.
Она отмахнулась от этой мысли и поднялась.
— Пойдём.
Тем вечером я стояла рядом с Эйденом, наблюдая, как Лара разговаривает с другими кандидатами за небольшим ужином, устроенным Домом Иллюзий. Гаррик и Маркас сидели вместе, а Гита и Карисса снова объединились в союзниц по язвительности. Все четверо постоянно оскорбляли Лару.
Лара была права — она действительно научилась выглядеть равнодушной. Но я могла понять, когда колкость попадала в цель, по тому, как её пальцы сжимались или дёргался глаз.
— Она хорошо держится, — сказал Эйден. — Во время первого испытания она удивила всех.
— Она сильнее, чем кажется.
— Эдрик больше не недооценивает её.
Кандидат из Дома Огня действительно показал себя, завершив лабиринт вовремя и собрав два жетона. Пока Эдрик запрокидывал голову, смеясь над шуткой Гиты, Эйден смотрел на него с тёплой улыбкой.
— Ты заботишься о нём, правда? — спросила я.
— Очень, — ответил он.
Как несправедливо, что кандидаты сталкивались с угрозой смерти, когда у них были друзья и близкие, которые переживали за них. Что бы делал Эйден, если бы Эдрик потерпел неудачу? Куда бы он пошёл? Мы с ним стояли на равных, но если я могла хоть как-то предотвратить его утрату…
— Испытание Иллюзий будет состоять из головоломок и загадок, — прошептала я. — А у Дома Света это будет проверка дисциплины: контроль над телом, когда разум нарушен.
Он удивлённо взглянул на меня. Я пожала плечами.
— Считай это платой, — сказала я. — За то, что ты тогда рискнул и помог мне перед испытанием Пустоты.
— Но ты дала мне три информации, а я — только одну.
— Значит, придумай что-нибудь ещё. — Я подмигнула, и Эйден рассмеялся.
Лара задержалась на приватные посиделки с другими кандидатами, поэтому я отправилась в Дом Земли одна. Я выбрала другой маршрут, менее прямой, но проходящий мимо интересных комнат. Один из коридоров был выстроен с нишами, в которых стояли мраморные статуи: лорды и леди Благородных Фейри, изображённые в натуральную величину, настолько реалистичные, что казалось, вот-вот вдохнут.
Воздух в коридоре сдвинулся от странного сквозняка, которые иногда блуждали по Мистей. Пламя факелов затрепетало, тени углубились, и мне почудилось, будто мраморные глаза двигаются, следя за мной, а мраморные руки сжимаются на оружии.
Я покачала головой, осуждая собственную глупость, и остановилась у статуи прекрасной леди, укутанной в розы, приказывая сердцу успокоиться.
В коридоре за моей спиной послышались шаги. Я резко обернулась, но облегчённо выдохнула, когда появился принц Друстан. Он улыбался, выглядел расслабленным, его наряд ярко поблёскивал в свете факелов.
— Добрый вечер, Кенна, — сказал он, останавливаясь рядом со мной. Он кивнул на статую. — Вижу, ты нашла первую леди Дома Земли, принцессу Клоту.
Давнюю предшественницу принцессы Орианы — я слышала её имя в доме. Её мраморное лицо было круглым, фигура — пышной, а из поднятой руки казалось, будто льётся вода, образуя у её ног небольшую лужу. Мне хотелось спросить, кого изображали остальные статуи, но Друстан явно последовал за мной сюда с ужина, и наверняка у него была причина.
Глядя на его лёгкую улыбку, я вспомнила услышанное ранее: Его порочность долго не продержится.
Моё облегчение сменилось тревожной неуверенностью. Через меня прокатилась волна нервного ожидания — или, может, предвкушения.
— Добрый вечер, мой принц, — сказала я, делая реверанс.
Его брови приподнялись.
— Мы сегодня такие официальные? Я думал, я ясно выразил свои предпочтения.
— Только наедине и в кругу твоих друзей, — указала я. — Я всего лишь слуга, а мы всё ещё на территории Иллюзий.
Какую бы игру он ни затеял, она была опасной, и я чувствовала себя одновременно настороженной и заинтригованной.
Его улыбка стала шире, а эта кривая усмешка сбила меня с мысли и вызвала тёплый отклик где-то внизу живота. Это была улыбка, которая словно приглашала довериться, исповедаться… приблизиться.
— А я-то надеялся, что мы ближе друг к другу, Кенна, — сказал он.
Мои щёки запылали от того, как он почти промурлыкал моё имя. Проклятье этому фейри за то, что он был таким привлекательным — он путал мне голову, заставлял чувствовать жар и смущение. Я огляделась, но коридор был пуст, если не считать статуй, притаившихся в тенистых нишах. Друстан, казалось, не волновался о подслушивающих, хотя его голос был достаточно низким, чтобы далеко не разноситься.
Что ж, я всегда предпочитала говорить прямо.
— Со мной? Или с кем-то, кто находится в удобной позиции в Доме Земли? — спросила я так же тихо, надеясь, что в тусклом свете факелов мой румянец не виден.
Его глаза чуть сузились, а затем скользнули по мне.
— Если ты задаёшь такие вопросы, то ответ определённо — с тобой.
Он стоял слишком близко. Жар, исходивший от него, согревал мою грудь, живот… и ещё ниже. Его лицо было безупречно выточенными, кожа мерцала, как у всех фейри, а серые глаза в свете факелов казались расплавленным серебром. Он был таким же недостижимым, как звезда для простой смертной, таким же неосязаемым, но как же мне хотелось прикоснуться. Несколько медных прядей выбились из его собранных волос, и мои пальцы непроизвольно дёрнулись — я хотела убрать их за ухо.