Страница 102 из 103
В зале прокатился глухой ропот, пока лицо Друстана наливалось румянцем.
— Ты ничего не знаешь, — резко ответил он. — Мы обсуждали эту возможность. Мальчик был готов отдать свою жизнь.
— Да? А ведь говорят, он был весьма удивлён, когда его привели.
— Он был превосходным актёром.
— Значит, шестнадцатилетний мальчик, известный своей мягкостью, согласился умереть только ради того, чтобы ты мог уцелеть и стать королём?
Лара громко всхлипнула. Мне хотелось обнять её, но какое право я имела предлагать утешение? Это я отправила Селвина к Друстану, а значит, и к его смерти.
— Он был идеалистом, — сказал Друстан. — Как и я.
— Я не вижу здесь идеализма, — с презрением бросил Гектор. — Я вижу лишь бесстыдный расчёт.
— Если бы ты сотрудничал со мной все эти десятилетия, а не искал способы подорвать мои планы, возможно, видел бы иначе.
— Я работал с внешними силами. Эльсмир теперь союзник Дома Пустоты, и под моим руководством они нанесли бы удар по Осрику в Самайн.
Значит, Лотар был прав в своих догадках. Друстан действительно нашёл способ обойти королевскую защиту с помощью Тварей, но Дом Пустоты в это время вынашивал собственные планы убийства Осрика. Я взглянула на Каллена, пытаясь прочесть его непроницаемое выражение. На Белтэйн он говорил с фейри из Эльсмира — возможно, как раз из-за той информации, которую я ему передала. Но он, без сомнения, плёл сразу несколько интриг, выстраивал возможные альянсы, взвешивал все вероятные исходы. Быть шпионом короля и одновременно замышлять его гибель — это была игра, гораздо более опасная и сложная, чем я могла представить.
— Эльсмир союзник Дома Пустоты или союзник Мистей? — спросил Друстан. — И как удобно, что расплачивались за всё мои люди, прежде чем тебе пришлось хоть как-то подтвердить свои громкие заявления.
— Довольно! — Голос, прервавший спор, неожиданно принадлежал принцессе Ориане. Ее золотые волосы растрепались, но на платье не было ни капли крови. Она не сражалась. Ни за восстание, ни за Мистей… ни за свою дочь.
Я ненавидела её за это.
— Эти споры бессмысленны, — сказала она. — Свет и Иллюзия перегруппируются и выдвинут нового кандидата на трон. Либо вы приходите к соглашению, либо двор окончательно расколется.
— Королём буду я, — заявил Гектор.
Друстан сделал шаг вперёд, пока они не оказались почти вплотную.
— Нет, не будешь. Ориана, кого поддерживаешь ты? — В его голосе слышалась уверенность, что её выбор должен быть очевиден. Что она поддержит того, ради кого её сын отдал свою жизнь.
— Дом Земли сохраняет нейтралитет.
Лара напряглась. Я понимала её чувства. Селвин умер за это дело, пожертвовал собой, чтобы покончить с тиранией, а его мать по-прежнему отказывалась участвовать в борьбе?
— Что? — Друстан резко обернулся к ней. — Твой сын был на моей стороне.
— И умер рядом с тобой, — в её голосе проскользнула горечь, разрушая холодную сдержанность. — Но я не собираюсь бросать тысячелетнее наследие Дома ради личных чувств. Дом Земли остаётся нейтральным.
Гектор усмехнулся.
— Значит, Пустота поддерживает меня, Огонь — тебя, а Земля остаётся в стороне. Мы в равном положении.
— Не совсем, — Друстан нашёл меня взглядом, и сердце моё сжалось. — Возможно, ты не заметил, Гектор, но если бы ты был ближе к передовой, то увидел бы, что именно Кенна убила короля.
— Я видел, — Гектор едва удостоил меня взглядом.
— Но почему ей удалось подобраться к нему?
— Потому что она человек.
Друстан покачал головой.
— Человек, но служащая Дому Земли. А значит, она не должна была быть способной причинить ему вред. И как человек, она не должна была выжить после Осколков.
Гектор нахмурился, как будто только сейчас осознавая всю суть сказанного, и внимательно изучил меня взглядом.
— Кенна, — Друстан обратился ко мне, — покажи им свою силу.
Секрет всё равно вскоре раскрылся бы. Я подняла руку, и над кожей вспыхнуло кроваво-красное свечение. В воздухе раздались испуганные возгласы, фейри поспешили отступить от меня ещё дальше. Я сжала челюсти и сосредоточилась на Друстане. Не двигайся, мысленно приказала я ему, вложив в эту мысль всю свою волю. Я представила, как струя расплавленной силы тянется к нему, оплетая его руки и грудь алыми кольцами.
Его глаза расширились от удивления, я видела, как он напрягается, пытаясь освободиться. Он был куда сильнее тех стражников, которых я останавливала раньше, и вскоре прорвал моё удержание.
— Очень хорошо, — выдавил он сквозь стиснутые зубы. — Осколки признали Кенну достойной и даровали ей силы Дома Крови.
— Невозможно, — пробормотал Гектор. Я направила на него тонкую нить силы, и голова у меня закружилась от усталости.
Гектор вырвался быстрее, чем Друстан, и выглядел ещё более бледным, чем обычно.
— Значит, теперь Кенна — принцесса Дома Крови, — заявил Друстан. — И она решает, кого её Дом будет поддерживать.
Я моргнула. Принцесса? Разве это было частью моего соглашения с Осколками? Но если в Доме Крови больше никого не осталось… получается, я стала принцессой по умолчанию.
— У неё Дом из одного человека, — насмешливо заметил Гектор, и мне пришлось признать, что это разумное замечание.
— Осколки дали ей эту силу. Значит, они ожидали, что она её использует. Так скажи нам, Кенна, — чье ты выбираешь правление?
Я смотрела на Друстана, на его улыбку, полную тайн, на тёплые серые глаза, на его протянутую руку. Ещё месяц назад этот взгляд заставил бы меня броситься к нему в объятия, и он был уверен, что и сейчас эффект будет таким же.
Я ведь ревновала его. Я предала доверие Лары ради него. Я убила короля, чтобы поддержать его восстание, даже после того, как он сам едва не привёл меня к гибели. Почему бы ему не думать, что я снова стану на его сторону?
Он всё ещё не понимал людей. Или, возможно, он просто не понимал меня.
— Дом Крови воздержится, пока кто-то из вас не докажет, что достоин короны.
По залу прокатились поражённые вздохи. Друстан выглядел так, будто я его ударила, тогда как Гектор лишь ухмыльнулся. Даже Лара взглянула на меня с сомнением, а Каллен и вовсе уставился с отвисшей челюстью.
— Каких ещё доказательств ты можешь требовать? — голос Друстана прозвучал натянуто. — Моя революция освободила нас всех.
Я опустила взгляд на Аню, всё ещё дрожащую, свернувшись в уголке.
— Не всех, — тихо ответила я, вновь ощущая острую боль горечи и гнева. — Ты доказал, что умеешь плести интриги и убивать, но что ты предложишь, когда насилие закончится?
Я обвела взглядом зал, остановившись на телах, укрытых белыми полотнами, на тех, кто сражался и погиб за него: Благородных Фейри, фейри-прислужников, Тварей, людей.
— Их кровь ещё не успела остыть, а ты думаешь лишь о короне.
Мои слова вызвали новый всплеск шума — фейри заговорили все разом, перекрикивая друг друга, рассуждая о добродетелях Друстана, о власти Гектора и о том, как могла человеческая выскочка усомниться в мудрости Благородных Фейри.
— Кто-то должен взять власть, — произнёс Друстан. Тёплый огонь в его глазах угас, оставив лишь холодную золу, и это случилось так быстро… но разве он когда-нибудь горел этим огнём для меня? — Свет и Иллюзия перегруппируются, и это будет скоро. Нам нужен лидер.