Слуга Земли

Среди этого симфонического хора выделялся один звук — слабый, неровный, доносившийся у моих ног и медленно отдалявшийся. Сердце Осрика. Он полз. Слабый, истекающий кровью, он всё же смог сотворить иллюзию, но не смог скрыть от меня своей жизни.

Мои глаза проследили путь короля, и тогда я увидела её — Аню. Свернувшуюся в углу у подножия помоста, с широко раскрытыми глазами, полными страха.

Я подняла кинжал и молча отсалютовала ей, прежде чем направиться к Осрику. Мой сапог ударил по его невидимой ноге, и, не теряя времени, я опустилась на колено, вонзая лезвие в его живот.

Осрик вновь обрел облик, закричав от боли.

— За Аню, — сказала я, проворачивая клинок.

Кайдо жадно впился в его кровь, но я не дала ему полностью насытиться. Нет. Ещё слишком рано.

Солдаты Дома Света и Иллюзии пытались пробиться к трону, но солдаты Огня, Земли, и Твари держали оборону. А некоторые просто стояли, ошеломлённые происходящим, опуская оружие. Их лица выражали горе, ужас, потрясение… и надежду.

Надежда.

Я всегда считала её пустой мечтой. Я надеялась на Друстана, веря в его честь, его доблесть, в его героизм. Придумала себе сказку, в которую он не сумел вписаться.

Может, та надежда действительно была пустой.

Но эта — нет.

Эту я творила своими руками, с лезвием, погружённым в плоть врага, с ликующим криком на губах.

Я вонзила кинжал в правую сторону его груди, с хрустом ломая рёбра, прокалывая лёгкое.

— За Мистей, — объявила я, наблюдая, как его тело выгибается в агонии.

Кровь была повсюду — растекалась по помосту, пропитывала тунику короля, каплями блестела на моей коже, как рассыпанные рубины. Одна из них скатилась по щеке к губам. Я провела языком, слизывая её, и содрогнулась от восторга.

Как вино. Но лучше.

Сложный, насыщенный вкус. Опьяняющий. И самое сладкое в нём — страх в глазах Осрика, когда он увидел, как я глотаю его кровь.

Я наклонилась к нему, вдыхая запах смерти, и шепнула:

— За себя.

И пронзила его сердце.

Кайдо пил. Долго, глубоко. Граница между мной и кинжалом размывалась — мы становились единым целым. Он насыщался, и я вместе с ним.

Кожа короля стала бледной, словно воск. Последний судорожный вздох — и он затих.

Я услышала странный звук — будто хлопок воздуха, который отдался в груди. Гравированные в полу руны замерцали и растворились.

Я выпрямилась над телом Осрика, и ближайшие Твари склонили головы, с благоговением смотря на меня. Они окружили помост, повернувшись ко мне спинами.

Они меня защищали.

Бой почти завершился. Войска Иллюзии охватила паника, многие из Светлых разбежались. В тронном зале остались лишь повстанцы и выжившие, пленные и мёртвые.

Друстан застыл в том же месте, где ещё час назад стоял на коленях. В его руке был окровавленный меч.

На одно, короткое мгновение он посмотрел на меня… и испугался.

***

Когда бойня закончилась, фейри разбрелись по залу, переговариваясь друг с другом, очищая оружие или накрывая мёртвых полотнами. Тела будут преданы земле согласно традициям каждого Дома, но я не знала, что ждет павших Тварей, которые остались лежать без покрова. Было ли это их собственным выбором? Или даже их жертва оказалась недостойна уважения Благородных Фейри? Их королева даже не удосужилась прийти на помощь — ещё один правитель, который предпочел платить за свою политику чужими жизнями.

В зале раздавались тихие стоны скорби — фейри оплакивали павших. Другие же, напротив, громко и ожесточённо праздновали победу. Друстан с торжествующей улыбкой обратился к одному из своих генералов, в то время как Гектор молча наблюдал за происходящим с края зала, скрестив руки на груди. Каллен что-то шепнул брату на ухо, но его взгляд был устремлён на меня. Он был не единственным. Теперь, когда боевой азарт покидал меня, я почувствовала себя неуютно под тяжестью множества глаз.

Никто не двинулся, чтобы накрыть тело короля Осрика. Он смотрел в потолок пустыми глазами, осунувшееся лицо стало мертвенно-бледным, словно кость. В моей голове довольно замурлыкал Кайдо, насыщенный кровью, и его тяжёлое, сонное удовлетворение словно разлилось у меня в животе. Я опустила взгляд на зажатую в руке сталь, вдруг почувствовав странное отчуждение от собственного тела.

Это была моя рука, что убила короля Осрика. Тиран мёртв по моей вине.

Жалеешь? — Голос в моей голове показался знакомым, хотя звучал он гораздо дальше, чем в пекле битвы. Осколок Крови, теперь я осознавала, что всё это время он разговаривал со мной.

Нет.

Я была слишком ошеломлена, чтобы даже задуматься, как и почему этот артефакт говорит со мной. Но я не чувствовала вины за убийство Осрика — и никогда не почувствую.

Я наслаждалась этим в какой-то извращённой, первобытной форме, но даже за это мне не было стыдно. Глядя на Кайдо, я вдруг поймала себя на желании, чтобы на его лезвии осталось ещё немного королевской крови — чтобы я могла слизнуть её.

Тихий всхлип заставил меня вздрогнуть. Звук был знакомым, несмотря на все прошедшие годы и расстояния.

Я обернулась — и увидела её.

Аня лежала на боку, её тело содрогалось в беззвучных рыданиях.

— Аня! — Я бросилась к ней, и Кайдо, словно подчиняясь моему движению, растёкся по коже, вновь превращаясь в браслет.

Аня вздрогнула и вскинула руки, будто пытаясь защититься.

— Нет… нет…

Я впервые разглядела очертания её черепа без волос — те самые изгибы и впадины, которых раньше не замечала. Они казались мне странными, словно привычная картина мира вдруг сдвинулась, обнажив новые грани. Рубцы, пересекавшие её кожу, выглядели ещё страшнее вблизи. Над ухом темнело свежее запекшееся пятно — след от неаккуратно проведённого лезвия.

Моё сердце сжалось от боли.

— Это я, — прошептала я, чувствуя, как глаза наполняются слезами. Аня казалась такой маленькой, такой хрупкой, лишь тенью той, кого я знала. — Аня, это Кенна. Я здесь.

Она снова покачала головой, упорно отказываясь смотреть на меня.

— Это не может быть правдой, — прошептала она. — Ты ненастоящая.

— Я настоящая.

— Ложь, — её взгляд остался пустым. — Ты просто мучаешь меня.

Я потянулась к её плечу, но едва мои пальцы коснулись ткани, она вскрикнула, словно я причинила ей боль. Я тут же отдёрнула руку.

— Прошу тебя, Аня, — в отчаянии прошептала я. — Посмотри на меня.

Она не шелохнулась.

— Я не поверю в это, — её голос стал мертвенно пустым. — Вы больше не сможете меня обмануть.

Я поняла.

И это было больнее, чем удар кинжала.

Она приняла меня за иллюзию. Осрик сделал её своей особенной игрушкой — и пытал так, как я даже не могла вообразить.

— О, Аня… — Голос сорвался, и вместе с ним с моих щёк скатились слёзы. — Прости. Прости за всё, что он сделал. Прости, что меня не было рядом, чтобы спасти тебя.

Аня не ответила. Только натянула на себя покрывало, словно оно могло защитить её от всего, что ей пришлось пережить.

— Ты в безопасности, — прошептала я. — Осрик мёртв.

Её ресницы вздрогнули, но она по-прежнему не смотрела на меня.

— Я оставлю тебя ненадолго, — проговорила я, хотя всё внутри меня протестовало. Я не могла уйти. Не сейчас, когда мы наконец воссоединились. Но она не поверит мне. Пока нет.