Страница 8 из 86
Был он плечист, усат и с заметным шрамом на лице. Его карие глаза смотрели на меня весело и умно.
«Хороший такой экземпляр, надо его запомнить», - подумал я, по-новому разглядывая своего охранника. Тот, тут же поняв, что его оценивают, вытянулся передо мной во фрунт.
Повернувшись в ландо, подал руку супруге. Та смотрела на разыгранную рядом с ней пантомиму спокойно, но с некоторой растерянностью. С небольшой задержкой, она, все же взяла мою руку, и мы пошли прогулочным шагом по бульвару.
Елизавета Фёдоровна, взяв меня под локоть, что-то щебетала о церковной службе и нарядах, как надо переставить мебель, и что нас куда-то пригласили, но идёт строгий пост, поэтому мы не пойдём сейчас, а пойдём в другое время, и это надо сделать обязательно. Слушая её, и старался поддакивать в нужных моментах и иногда вставлял глубокомысленные замечания, но кажется не совсем попадал в поток её мыслей и за это меня одаривали чуть насмешливыми взглядами.
Бульвар был люден и звеняще светел, весна уже входила в свои владения, и в воздухе витали нотки набирающей жизни зелени.
Здесь прогуливалась чистая публика, и на нас с Елизаветой никто не обращал серьёзного внимания, хотя я время от времени чувствовал скользящие по нам взгляды. Пару раз нас приветствовали краткими поклонами, но было это ненавязчиво и нам не мешало.
Ещё были всякого рода лотошники со сладостями, квасом и какими-то мелочами.
То ли весенний воздух так на меня подействовал, то ли близость красивой женщины, что одаривала меня лукавым и чуть насмешливым взором. Но та пружина из страха перед будущим и злости на себя, на ситуацию в которую попал, по большому счёту, из-за своей небрежности. Эта пружина стала ослабляться.
И на краю моего создания появилась мысль, что вообще-то всё и неплохо, и что всё могло быть гораздо хуже и печальнее. И хоть мир мне попался с около нулевым магическим полем, сама магия всё же есть, а значит, что-нибудь придумаю.
Я всё чаще и чаще ловил себя на мысли, что сливаюсь с этим миром, с этим телом, с этой жизнью. Ведь теперь у меня память и тело Сергея, а мы с ним абсолютно разные личности, эта моя теперешняя раздвоенность вызывала порой у меня огромное недоумение.
Мне никогда не нравились религиозные обряды, а теперь я будто бы и жить без них не могу.
Я всегда бегал от любых семейных отношений, а сейчас почему-то для меня очень важно мнение супруги реципиента.
Да мне в голову не могла прийти мысль связать себя узами брака с одной женщиной, да ещё на всю жизнь! А теперь вот – женат! И чувствую себя полностью удовлетворённым этим…
Меня не мучает память о моих наложницах и о той сибаритской жизни, что проводил между своей научной и исследовательской деятельностью.
Теперь же, смотря на окружающих меня людей, я начинал оценивать и взвешивать их поступки через призму памяти и желаний своего предшественника, тем самым как бы полностью уподобляясь своему предшественнику.
«М-да, кажется, личности начинают соединяться, и какая будет доминировать, неизвестно» - подумав, поглядел на спокойное и чуть мечтательное личико Эллы.
«Первое, к чему я должен приступить, конечно, помимо исцеления своего тела, это постараться перенести на бумагу все свои прошлые труды. Дело, безусловно, колоссальное. И хотя многому здесь не найдётся применения, но даже такие знания ценны. Да и основные события прошлой жизни тоже стоит записать, как некие мемуары», – размышляя таким образом, не заметил, как дошли с Эллой почти до самой Арбатской площади.
А на площади было неспокойно, раздавался женский плач, где-то кричал ребёнок, кто-то орал матом.
Я остановился и жестом подозвал охрану, и обратившись к тому, что со шрамом, произнёс.
- А ну-ка, голубчик, сбегай и уточни, что происходит, а мы здесь постоим. Только поживее, пожалуйста, Елизавета Фёдоровна уже озябла. Понял? – посмотрел я на него строго.
- Не извольте сумлеваться, Ваш-Императское-Высочество! - на едином дыхании негромко ответствовал тот, прибавляя к словам терпкий запах табака, резко развернулся на месте, и нырнул в переплетение людей, лошадей и телег.
- Die Art, wie er dich mit Augen voller Hingabe ansah. (Как он смотрел на тебя, глазами, полными преданности!) – восхищённо проворковала моя супруга.
Решил не реагировать на её шпильку, думал, что, наверное, надо приблизить к себе этого усатого прощелыгу.
Взмахнул рукой, давая знать второму охраннику, чтобы подошел поближе.
Мне всё больше и больше не нравилась обстановка, творящаяся вокруг. Элли, скорее всего, почувствовала моё настроение и, заглянув мне в глаза, спросила:
- Тебя что-то беспокоит, Серёжа?
В этот момент солнце осветило её чуть выбившиеся локоны, и лик моей супруги приобрёл ангельские черты.
- Когда ты со мною, у меня всё хорошо! – сказав это, взял её руки и поднёс к своим губам, согревая их дыханием.
- Die Leute sehen uns an. (Люди смотрят на нас), – проговорила она чуть с хрипотцой.
- Пусть завидуют мне! – произнёс с улыбкой ей в ответ.
- Ты изменился, Серёжа... – сказала серьёзно она, всё так же вглядываясь своими голубыми глазами, кажется, мне в самую душу.
- Ваше Императорское Высочество, - выдохнул знакомый прокуренный голос рядом с нами, - Там жидов конвоировали, а другие жиды мешают этому делу.
И тут у меня в памяти всплыла информация, относящаяся к этому делу.
«Вот это проблемы мне братец подкинул, удружил так удружил!» - от гнева на свалившуюся ситуацию я заскрипел зубами.
- Кто там старший? Бегом его ко мне, и этих, что остались с повозкой, сюда же зови, пригодятся!
Казачки моего охранения засуетились.
Нашелся городовой, нашлись дворники, которые вмиг разобрались с затором из телег на бульваре.
А я стоял и думал, что мне с этой проблемой делать.
Дело в том, что мой царственный брат решил выгнать из городов одну из самых деятельных национальностей этого мира, а так как они ещё и достаточно сплочённые, то проблемы назревают катастрофические. И основные проблемы я вижу в том, что в их руках сосредоточены большие финансовые потоки. А как известно, финансы правят миром, эта истина применима ко всем реальностям разумных.
И теперь сталкиваются две силы финансовая и политическая, и какая из них одолеет какую абсолютно неизвестно.
В мои размышления ворвался хриплый баритон.
- Околоточный надзиратель Васильков!
И повернувшись в сторону крикуна, я узрел представителя полицейского управления.
Он был здоров, морщинист и бодр. Облаченный в шинель мышиного цвета, полицейскую фуражку на голове и с саблей-селёдкой на боку, вызывал впечатление бравого, но слегка туповатого служаки. Только глаза подкачали – слишком умные.
- Вы узнали Нас, сударь? – спросил я у этого здоровяка. Мне очень не хотелось, чтоб вокруг началась лишняя суета.
- Да, Ваше Императорское Высочество, Сергей Александрович! – выдохнул он негромко, но очень восторженно.
- Объясни мне, почему нормально не организовано охранение сопровождаемых, и по какой причине вы это мероприятие проводите в Великий Праздник?
- По распоряжению Его Светлости, Евгения Корниловича, удаляем всех жидов, не имеющих разрешение на жительство в городе! А что до праздника, так эти прохвосты только по воскресеньям вылазят из своих нор, вот и приняли решение сейчас их брать, а то растворятся, как снег, и не найдёшь их потом!