Князь Московский

Выгнав управляющего заниматься своими делами и напомнив ему об обеде с главами города, наконец-то занялся накопителями из крови мэллорна. Здесь, в этом мире, у него было своё название – амбер. Или если взять русское название – янтарь.

Этот чудесный магический материал просто собирали на берегу моря. И использовали только лишь для декоративных поделок и всяких инкрустаций. Всё.

А самое главное, он был дёшев, и достать его можно было буквально бочками.

Через несколько часов пришла Элли. Она вошла без стука и с неким раздражением, сильно печатая шаг, подошла к моему столу. Встав напротив, скрестив руки на груди, она вонзила свой строгий взгляд в мою макушку. А я сидел и давал понять, что ничего не замечаю вокруг. Собственно, до её прихода так и было, у меня были жутко интересные расчёты, меня захватили перспективы работы с янтарём, ведь материал был уникален по своим свойствам!

- Сергей! – голос моей супруги вырвал меня из размышлений, видно, она достаточно долго простояла у моего стола, и это явно не умягчило её настроение.

-Да, дорогая? Прости меня, милая, я что-то совсем заработался. Ты зашла, а я даже не обратил внимания! Горе мне! – я вскочил из-за стола и начал накручивать словесные кружева вокруг своей супруги.

Главное в любых отношениях с женским полом – это проявить сочувствие, участие и теплоту. На и если есть возможность создать некий уют, то тебе простят почти всё.

Так и произошло с Элли: несколько опешив от моего напора, не смогла оказать мне сопротивление. Поэтому была усажена в кресло, накрыта пледом, и в руках у неё оказалась большая чашка кофе.

- Серёжа… - тихо проговорила она и сделала машинальный глоток, чуть скривилась и поставила чашку на стол. – Серёжа, ты знаешь, почему мне так дурно? Уже почти всё утро меня тошнит и раздражает всё на свете? - испытующе смотрела на меня Елизавета Фёдоровна.

Некоторое время я молчал, взвешивая разные варианты событий. И решив, что иногда искренность приносит добрые плоды, произнёс:

- Да, знаю. Ты ждёшь нашего ребёнка, и у тебя просто токсикоз... – сказал я тихо и отхлебнул из той же посуды, что отставила Элли, чуть остывший кофе. «Хм, и правда – дрянь, но что делать? Чай тут ещё хуже», - подумал, разглядывая напиток в чашке.

- Что?! И ты так спокойно об этом говоришь?! – и тут же расплакалась.

Так мы и сидели. Элли всхлипывала на моей груди, я же нежно обнимал её и придумывал вслух имя для нашего ребёнка. Мне пока не было ясно видно, какой пол у него, поэтому просто нёс чепуху для успокоения Елизаветы.

Всласть проплакавшись и успокоившись, будущая мама, взяв с меня чёткое подтверждение, что, да, она беременна, и всё будет точно хорошо, начала разводить бурную деятельность. Сначала она построила кучу планов, где мне слова, в общем-то и не давали, а после, чмокнув меня в губы, умчалась по своим очень важным делам.

Было уже почти два пополудни, когда в кабинет постучались, и из приоткрывшейся двери высунулась голова Шувалова. На меня мой адъютант производил странное впечатление. Граф был уже взрослым и состоявшимся мужчиной, имел боевые награды, но иногда в нём проскальзывало что-то непосредственное, будто сидел в нём безусый юнец, постоянное правдорубство, или пренебрежение этикетом – вот как сейчас.

- ВашИмператрскВысочество, Сергей Александрович, секретари в приёмной сидят. Какие дальнейшие действия? Посмотрите на них, или может, пусть ещё потомятся? – проговорил он спешно и громко, будто делал это напоказ, чтоб там, за дверью, его тоже услышали. «Или хорошо притворяется дурачком, вполне возможно, он один из императорских доносчиков», – молча рассматривал я этого артиста. Тот заволновался, у него забегали глаза, и что-то, решив для себя, граф весь зашёл в кабинет.

- Павел Павлович... – произнёс я тихим и спокойным голосом, – Объяснитесь. Что это за выступление на публику?

Шувалов застеснялся и стал отнекиваться, а я смотрел на этого актёра и думал, что, скорее всего, это просто особенность его натуры, но исключать злонамеренность не будем.

- Хорошо, довольно слов. Попросите их зайти.

Общение с губернаторскими секретарями произошло быстро и безуспешно: эти господа были опытными чернильными душами. Были они прожжены в своём лицемерии и фальши, ни один из них меня не устроил. И дав им задание написать по одному пространному эссе на тему монаршей власти, - вдруг кто-то из них обладает великим литературным талантом? - отправил восвояси.

«Ну что ж, отрицательный результат – тоже результат, надо придумать что-нибудь другое».

- Так. Павел Павлович, мне требуется нормальный секретариат, а не эти пиявки. Кстати, мы не назначили сроки испытания этих чернильниц. Пусть будет к завтрашнему утру, да, к завтраку буду ждать их сочинения, – задумчиво проговорил я, - И подайте объявления в газеты, что мне требуются секретари. Пусть будет конкурс на должность главного секретаря и его четырёх помощников. Допустим, экзамен будет проходить в три этапа. Первый этап – это предоставление характеристик и рекомендаций, ну и, конечно, диплом с отличными оценками. Сословия не учитываем, – задумавшись на минуту, заметил, что граф не записывает, – А почему вы не записываете, граф?

- Так, мне и не надо, память у меня идеальная, позже слово в слово запишу.

Да, точно, что-то такое припоминалось. Были уже подобные случаи, и Шувалов поражал своей памятью, может, поэтому и некая эксцентричность.

- Ладно. Тогда продолжим. Второй экзамен организуем, как в гимназии: парты, духота и диктант на скорость и красоту почерка, - я встал из-за стола и, пройдя несколько шагов, продолжил, – Мне требуются физически крепкие и выносливые секретари, так что кандидат должен обязательно уметь хорошо держаться на лошади и желательно хорошо танцевать. Но последний пункт не обязателен, – я почесал в затылке для улучшения кровообращения головы.

- И последний этап - собеседование с нами. Надо придумать ещё бальную систему оценки качеств кандидатов и обязательно всестороннюю проверку полицией каждого претендента, прошедшего в третий тур. Прошедшим, но не подошедшим мне по какой-то причине, положим приз, ну, пусть будет одну тысячу рублей. И вот ещё: если есть награды за ранения или какие-либо другие, этим кандидатам приоритет, – и подумав, подвел итог:

- Когда напишете, принесите мне на проверку, может, ещё что-нибудь вспомнится.

На этом прогнал Шувалова работать, а сам позвал лакея, для этого позвонив в электрический звонок - у меня разыгрался аппетит.

Через несколько секунд в дверь постучали, и, предварительно подав голос, вошёл мой камергер.

-Гаврила, что там с обедом? – обратился к этому прохвосту.

«Есть некая странность в моём окружении, - размышлял и слушал в пол-уха этот подобострастный доклад, - Мало того, что мой предшественник специально выбирал ближников по имени-отчеству, так ещё и выбирал их с чудачествами. Ведь сам до такого не додумаешься, это кто-то должен на мысль навести! Это же надо такого чудика найти в камердинеры, Гаврила Гаврилович Гаврилин…. М-даа».

- Так! – сказал я и хлопнул руками по подлокотникам кресла, - Сходи, посмотри, ежели приглашённые в сборе, то распорядись о костюме для меня, и узнай, будет ли с нами Елизавета Фёдоровна. Если нет, то водочки поставь на стол, ну и, наверное, коньяку тоже. Да, вот ещё, там должен был прийти журналист, Гиляровский, если здесь, зови его сюда, приму его.

Камердинер умчался с озабоченным видом, а я вышел из-за стола и подошёл к окну, откинул тяжёлую штору и, уперевшись руками в подоконник, коснулся лбом чуть мутноватого стекла.