Кешбэк из поцелуев.

— Мамочка, — выдохнула я облегчённо и провалилась в небытиё.

Мне показалось, что я только что закрыла глаза и тут же очнулась, но похоже времени прошло достаточно много и я прохрапела основательно, так как проснулась свеженькая и бодренькая, как огурчик. Картинка пышных покоев с шикарной кроватью на четверых персон, при чём свободно там размещающихся, никуда не делась. Всё было, как и в первый раз, когда я ошалела от размеров спального ложа. Я вдруг поняла, что лёгкой дорога домой не будет, даже в уже знакомый мир Марийки-Марианны не представляет возможным вернуться. Возникла также мысль о том, что присутствует и такой вариант, где я никогда не смогу вернуться домой и осяду в каком-то другом мире. Перспективы развития событий совсем не радовали. Нельзя раскисать, надо бороться до последнего! Я решительно откинула полог и вылезла с кровати. В кресле, где до этого дрыхла незнакомая девица со странными манерами, сидела мама. Она сидела в кресле и занималась вязанием, металлические спицы слегка позвякивали, быстро и динамично мелькали под руками. На голове рукодельницы красовался дурацкий чепчик с кружевами. Если учесть, что моя настоящая мать терпеть не могла вязать, то сразу становилось грустно. Чепчик шевельнулся. Мама подняла на меня глаза и улыбнулась.

— Дорогая, ты уже проснулась! С добрым утром!, — голос женщины звучал спокойно и ласково, и был знакомым с первых минут жизни, родным маминым голосом.

— С добрым утром! Я тоже рада тебя видеть, мамочка, — я разглядывала чужую тётку и поражалась тому, как же она была похожа на мою настоящую мать. Те же черты лица, прищур глаз, о их цвете я скромно умалчиваю, маленькие изящные кисти рук. То как она говорила, как улыбалась мне, смотрела на меня с любовью — буквально всё являлось точной копией моей родительницы. С другой стороны, я прекрасно осознавала, что эта женщина никак не может быть моей матерью, это исключено. Я обязана подыгрывать псевдоматери, но мой жизненный задор закончился быстро-быстро, больше я не знала, о чём можно беседовать здесь в этом мире. Я даже не знала, как меня зовут! Мама спасла положение, продолжив весьма искусно светскую беседу.

— Погода сегодня прекрасная, отправляйся в уборную, дорогая, завтрак уже накрывают на малой террасе. Дунечка, дружочек, помоги, пожалуйста, барышне, — последняя фраза адресовалась молоденькой девушке в фирменном голубом платье с очаровательным кружевным передником, который вовсе не казался лишним в отличии от совершенно дурацкого чепца на голове и по крою напоминающему такой же, как у моей теперешней мамочки. Похоже эта девушка работала горничной. Я не заметила, как девушка появилась в комнате, словно материализовалась из-за большого резного платяного шкафа, подхватила меня под руку и решительно отвела в так называемую комнату для умывания. Горничная вежливо и умело меня обслуживала, не допуская неловких моментов. Девица и мать в чепчиках, похожих на одноразовые больничные шапочки, женщины в удлинённых платьях, обстановка в комнатах схожа с антикварной. Куда я попала? Какой нынче год? Стильная мебель и одежда прекрасно сочетались с обстановкой конца девятнадцатого века, или я чего-то не понимаю? Я не историк и мне трудно судить с первого взгляда, как развивается экономика в другом параллельном мире, возможно медленнее, чем в моей вселенной. Возможно мода шагнула назад, и состоятельные граждане стали подражать одеяниям давно минувших лет. Я боялась, что Дуня затянет меня в узкий тугой корсет, и я буду дышать через раз, но ничего такого не случилось, считай, что пронесло. Дуняша помогла мне нарядиться в платье с завышенной талией в стиле Натали из романа Льва Толстова «Война и мир». Я восторгалась этими нарядами, глядя внимательно на экран телевизора, но никогда ничего подобного вживую не носила. Всё бывает в жизни в первый раз. Я не привыкла к длинному подолу, да ещё и семенить пришлось на довольно высоких каблуках. На скромную строгую причёску мне также, как и всем дамам, что я видала, Дуняша быстренько нацепила такой же смешной чепец. Чепчик не обезобразил моё милое личико, но я не привыкла носить такие головные уборы. В скором времени подобающе одетая и причёсанная я была препровождена на свежий летний воздух на террасу с шикарным видом на цветущий сад. Боже, какая красота! Я привыкла окружать себя декоративной зеленью и цветами, а тут вообще поработал опытный садовник, настоящий художник. Я являюсь обычным среднестатистическим любителем-огородником, и как и все в моей округе страстным поклонником зелёных насаждений, а особенно богатых урожаев. Пить чай в цветущем саду для меня приравнивается с любовным свиданием с симпатизирующим мужчиной. Я присела на уголок кресла, заботливо выдвинутого присутствующим здесь импозантным седовласым мужчиной. Он встретил меня вежливым корректным поклоном, я улыбнулась ему в ответ и неуклюже присела в полупоклоне, подражая услужливой Дуне. Мама была всё в том же отороченном изящными кружевами чепце, она быстрыми и точными движениями разливала в чашки ароматный чай. Дуняша хлопотала по хозяйству споро подтаскивая на подносе различные вкусняшки к завтраку. Стол был сервирован на три персоны. Я украдкой разглядывала седовласого господина. Прекрасно одетый с безупречными манерами он вызывал острый интерес. Кто он? Родственник или друг семьи? Он также ненавязчиво наблюдал за мной с какой-то вежливой профессиональной улыбкой. Не иначе учитель или даже семейный врач, решила я и почти не ошиблась. Как я выяснила впоследствии, он оказался психиатром. Когда мы расселись удобно за столом, мама посмотрела на меня внимательно и неожиданно произнесла с напрягом в голосе:

— Дорогая Мари-Луиза, я думаю Антона Ивановича нет необходимости представлять тебе. Ты же его помнишь?

Её вопрос застал меня врасплох, моя рука с чайной ложечкой замерла над чашкой. Я растерянно захлопала глазами. Ну как бы я могла помнить некого Антона Ивановича пусть даже и врача? Одно обстоятельство меня порадовало, я узнала, как меня здесь зовут. Имя двойное, уже хорошо, на Марию я и так отзываюсь, привыкну и к чужестранной Луизе. Присмотрюсь немного и сразу начну искать пути перехода в родной мир, родную сторонушку. Пауза явно затянулась, и мама взяла инициативу в свои руки и сказала со вздохом:

— Значит, не помнишь. Не бойся, милая, никто тебя не осудит. Врачи сказали, что у тебя возможна лёгкая амнезия, так и случилось.

Я молчала. Да и что сказать, если я не только ничего не помню, а наверняка знаю, что до сего утра я здесь никогда не бывала и ни на одном семейном завтраке даже и не присутствовала. Посмотрела на мать, потом перевела взгляд на господина, никаких ассоциаций не возникло. Сложилось такое впечатление, словно присутствующие за этим странным завтраком люди чего-то ждали от меня. Догадаться, что они от меня хотят я точно не могла.

— Что происходит? — Как можно непринуждённее молвила я. Неужели я прокололась? Что выдало меня?

— Дорогая, что ты помнишь? — Не унималась маман и с милой улыбкой на устах пыталась выжать из меня хоть какую-то информацию. И что бы я могла ей рассказать? Что я не Луизочка, не её доченька?

— Да я почти ничего и не помню, только тебя мамочка. Ну и всё, кажется. Можно мне вишнёвого варенья? Это же в вазочке варенье из вишни? Так вкусно пахнет, — затараторила я нервно.

— Всё ясно, — поджал тонкие губы доктор. — Посттравматическая амнезия. Будем наблюдать.

— У меня была травма? И что случилось? — Знать бы побольше об этой Луизе, легче было бы её изображать.

— Луизочка, ты и аварию не помнишь? — Мама была в шоке и неподдельно ахала и охала.

— Была авария? — Мой ужас был неподдельный. Во что ещё я здесь вляпалась? Как легко я приспособилась к миру Марийки, и как же здесь всё сложно с адаптацией.