Экскаватор тринадцать

Мимо «аквариума» дежурной части я проскочил не задерживаясь. В этом же темпе залетел по лестнице на этаж следственного отделения. И перешел на неспешную поступь. Поскольку бегать по коридору я мог только раньше, когда был простым лейтенантом. Теперь же, став старшим, я осознал всё своё величие и потому решил вести себя солиднее. Так что до двери в группу учета, заодно исполняющую функции приёмной, я прошествовал быстрым, но шагом.

— Здравствуйте девушки! — сходу поприветствовал я оптом сразу обеих дам, находящихся в учетном помещении. — Шеф один? Или там опять Талгат Расулыч на свою горькую судьбу жалится?

Договорил я эту немудрёную антииндейскую шутку и только после этого заметил, что Тонечка и Валентина Викторовна в помещении не одни. В ближнем углу комнаты, сбоку от данилинской двери подпирал стену предмет моей давней нелюбви. Так не ко времени упомянутый мной майор Ахмедханов.

Понятно, что никакого преступного умысла на обидный юмор у меня не имелось. Имелась лишь молодецкая глупость и невоздержанность юношеского языка, стремительно порой опережавшего разум престарелого ветерана. Но слово не воробей. Начни я сейчас объясняться или оправдываться и ситуация бы только усугубилась. Не те у нас отношения с майором Чингачгуком, чтобы он удовлетворился здравым смыслом и искренностью моих объяснений. Тем паче, что сболтнул я пусть и ненароком, но истинную правду. Уже не раз и не два за последнее время доводилось слышать от той же Антонины, что бывший первый зам начальника немалую часть времени проводит не на своём рабочем месте, а в обществе Данилина.

Как бы оно там ни было, но надо было как-то изворачиваться и срочно гасить эту тлеющую портянку в пороховом погребе дагестанского арсенала. Не для того я сегодня в парадном мундире, чтобы буйный джигит мне его распустил на ленточки для кавказской бескозырки. В том, что дикий майор это может запросто устроить, сомнений я почему-то не испытывал. Особенно, если учесть, что сатисфакции за недавний акробатический этюд Талгат пока еще от меня не получил. А фортель тот, между прочим, тогда завершился нешутейным столкновением майорской головы со стеной.

Поскольку мудрость античной Валентины Викторовны ни в коей мере не уступала объёму её шикарной груди, то в отличие от молодой и рьяной Антонины, на Ахмедханова она глаз не подняла. Вместо этого она со всем прилежанием углубилась в учетную канцелярщину. А вот Тонечка, уступающая ей как в статях, так и в разуме, со всем своим куриным любопытством наоборот, прилипла взглядом к Талгату Расуловичу. И это её сочувственное внимание обиду джигита только подстегнуло.

— Похоже, что и мой орден, и ваше новое назначение, товарищ майор, мы одним днём обмывать будем? — быстро выпалил я первое, что пришло в голову, — Поздравляю! От всей души поздравляю! — шагнув к покрасневшему и трепещущему ноздрями орлиного носа коллеге, схватил я его ладонь, и сжал её изо всех сил.

Первой отреагировала античная женщина. И, судя по её удивлённому лицу, мой экспромт показался ей достоверным.

Антонина тоже повелась на дешевую авантюру и закрутила головой, озадаченно стреляя глазами то на меня, то на Талгата Расуловича.

— Чего ты мелешь, какое еще назначение? — ничуть не подобрев, но зато и не кинувшись ко мне исполнять обряд кровной мести, прорычал он сквозь зубы. — Ты, лейтенант, следователем служишь, так что, прежде, чем что-то сказать, сначала думай! Говори, какое назначение? — сверкнул черными зрачками негодующий майор.

Сбив первую волну неконтролируемой агрессии дагестанского мавра, фантазировать и молоть дальнейшую чушь я не решился. И решил попытаться отделаться малой кровью.

— Уже не лейтенант! — сунув руку во внутренний карман кителя, я достал оттуда пару новых погон, скрепленную, как пачка баксов поперечной бумажной лентой.

— С сегодняшнего дня, Талгат Расулыч, вы меня старшим лейтенантом называйте! — продемонстрировал я новые эполеты сначала ему, а потом и присутствующим дамам, — И орден вот еще мне сегодня дали! — ткнул я себя указательным пальцем в грудь. — Теперь мне ни одна барышня во взаимности отказать не посмеет. Даже Тонечка! — подмигнул я застывшей Антонине.

Пропустив самонадеянные слова мимо ушей, красную эмаль наградной бижутерии на моей груди девица без внимания не оставила. И подскочив со стула, выпрыгнула из-за загородки. Метнувшись ближе, она как Эллочка-людоедка принялась любопытствовать. Восторженно цокая языком и почти эротично трогая пальцем награду. Словно это была не какая-то там цацка, а полноценное чайное ситечко из далекой заграницы.

— Да хрен с ним, с твоим орденом! — раздраженно, вместо того, чтобы по примеру Антонины заинтересоваться представленными мной декорациями, еще сильнее набычился опальный майор, — Что ты там про моё назначение вякал⁈ Говори! — нетерпеливо развернул он меня к себе лицом.

Как бы оно там ни было, но отвлечь абрека от пошлой поножовщины фальшивым зайцем у меня получилось. Теперь бы еще выскочить из этой колеи без потерь…

— А я всё, что знал, то и сказал уже! — стараясь не переборщить с простодушием, не стал я прятать честных глаз от майора Ахмедханова. — После награждения был банкет, вот и услышал там вашу фамилию. Мельком. Точно уже не помню, но что-то про новую должность говорили и вашу фамилию упоминали, товарищ майор! Я даже не знаю, кто был этот полковник, из нашего управления он или из кадров! — не отводя бесхитростного взгляда от прожигающих душу зрачков, виновато пожал я плечами.

Чрезмерно подозрительный майор, пытаясь что-то рассмотреть на моём лице, всё еще крепко держал меня за плечо. А я в свою очередь, желая освободиться, начал аккуратно смещаться к двери данилинского кабинета.

Может и не было бы мне счастья, но в кои то веки неожиданно помогла Антонина. Она сама открыла начальственную дверь и, не переступая порога, заблажила вовнутрь царственных чертогов.

— Алексей Константинович, тут Корнеев к вам рвётся! — выпалила она и с непонятным мне недоверием оглянулась в мою сторону. Ни разу не удивлюсь, если она заподозрила, что красную висюльку я где-то спёр по случаю, — Он с орденом, Алексей Константинович!

Вырвав наконец-то из ахмедхановской клешни свою руку и отодвинув от дверного проёма вздорную штаб-девицу, я с облегчением выдохнул и шагнул в кабинет. И сразу же плотно затворил за собой дверь, чтобы ободрённый благой вестью джигит не ломанулся следом.

— Здравия желаю, разрешите? — с почтением обратился я настороженно взирающему на меня начальнику.

Вместо ответа майор жадно вперился взглядом в награду. Много каких эмоций промелькнуло на его лице и далеко не все из них были добрыми. Но антонининого недоверия среди них я не заметил. Что ни говори, а в здравом уме шефа усомниться было бы трудно.

— Проходи! — позволил мне начальник и кивнул на дверь, — Говорят, тебя можно поздравить? — он снова перевёл взгляд на мою грудь.

— Можно и поздравить, Алексей Константинович, но я бы предпочел услышать от вас более интересные для меня новости! Что там слышно насчет субсидий от кировчан? Я про людей и про транспорт?

Сначала на лице майора появилась скука, а потом к ней добавилось слабо скрываемое ехидство.

— Нет у меня, Корнеев, для тебя добрых новостей! — он отодвинул от себя какое-то уголовное дело, которое листал при моём появлении, — И желающих выделить нам транспорт, пока тоже не наблюдается! Не стоят они в очередь, как ты вчера обещал!

Действительно, не стоят, вынужден был я мысленно согласиться с Данилиным. Но вслух этого говорить не стал. Потому что подлётное время еще не вышло и до обеда еще почти полчаса.