Фармацевт 4

— Ну, что вы, херр Циммерман, — укоризненно произнес собеседник. — У нас нет таких возможностей, просто увидел в ежедневнике, что вы должны прилететь в ближайшее время, вот, и решил напомнить вам, о нашем разговоре. Из вашего вопроса, я понял, что вы уже в Германии?

Мысленно я улыбнулся.

— Ну, прямо детский сад, не следят они. Видимо, заинтересованы во мне по полной программе.

Вслух этого, естественно, говорить не стал.

Блюменталь же продолжил разговор.

— Херр Циммерман, как смотрите на то, чтобы встретиться в ближайшие день-два, хотелось бы обговорить многие вопросы.

— Смотрю положительно, — суховато ответил я.

В общем, мы договорились встретиться послезавтра в представительстве Новартис в Дюссельдорфе.

Попрощавшись, я убрал телефон. Улегся на кровать и задумался.

Нет сомнений, швейцарской фирме нужны мои лекарства. Ну и я, как их создатель. Интересно, их умные аналитики уже догадались, что мои препараты не получить технологическими способами, или все еще считают, что я обладаю секретными видами обработки аптечного сырья?

— Собственно, чего, гадать, послезавтра мне все будет рассказано,- думал я, но никак не мог уйти с этой темы, продолжая прогонять в мыслях разные варианты возможной беседы.

В конце концов, взял в руки газету с объявлениями об аренде жилья и начал подыскивать себе недорогую квартиру. И все равно, мысли опять возвращались к будущему разговору.

— Поговорим, может, придем к согласию, тогда, скорее всего, придется переезжать в Швейцарию, или еще куда, концерн то международный, — думал я . — А мне сейчас, в принципе, все равно, где жить, главное, чтобы неплохо. Так, что об аренде будем думать не сейчас.

А вот женщина бы мне не сегодняшний вечер не помешала. Я ведь, как Карлсон, мужчина в самом расцвете сил.

Несколько минут в сомнении держал телефон, но потом все же решил, что лучше стоит отдохнуть после перелета, а не заниматься ерундой. Наверно не хотел признаться самому себе, что просто боюсь иметь близость с другой, незнакомой женщиной. Казалось, что этим предам свою бывшую жену. Посмеявшись над своими страхами, отложил телефон в сторону и включил телевизор.

Через день, я около десяти часов утра уже подходил к представительству концерна Новартис.

Клерк на входе даже не спросил, кто я такой, а, поздоровавшись, сразу предложил пройти в нужный кабинет.

— Однако у них даже моя фотография имеется, — понял я.

В кабинете, обставленном без роскоши, с претензиями на минимализм меня уже ожидал Герхард Блюменталь. Какое-то отдаленное сходство с дядей у него имелось, так, что узнал я его сразу.

— О! Херр Циммерман, весьма рад вас видеть! — воскликнул он, вставая из-за стола.

Рукопожатие его сухой кисти было энергичным и крепким.

— Быстрота и натиск, — насмешливо подумал я.

— Присаживайтесь, ближе, разговор у нас будет долгий, — предложил он, указывая на ближайший стул.

Когда я примостил свой зад на стуле, вышедшем из недр Икеи, собеседник продолжил.

— Вы ведь вчера приехали из России? Может, в двух словах расскажете о поездке? Какое впечатление сложилось у вас о современной России?

Я пожал плечами.

— Что могу сказать, очень многое изменилось по сравнению с началом девяностых годов, когда мы уезжали из Советского Союза в Германию. Совсем другая страна и другие люди.

— Мда, наверно, — задумчиво произнес Блюменталь и неожиданно спросил. — А почему вы выбрали такой странный маршрут? Неужели не хотелось побывать в Казахстане, все-таки там ваша Родина.

— Хм, он, что не знает, что я не немец по национальности и в Казахстан приехал уже достаточно взрослым, — удивился я. — Оказывается, за деньги не всегда можно получить все сведения. Хотя одна беседа с Лидой, или дочерьми, сразу бы все прояснили. Но смысла скрывать мое прошлое, нет никакого. Захотят все равно выяснят.

Поэтому я улыбнулся и сообщил:

— К вашему сведению, херр Блюменталь, в Казахстан я переехал в первой половине восьмидесятых годов прошлого века, а до этого жил не очень далеко от Ленинграда, то есть сегодняшнего Санкт-Петербурга. Поэтому совместил полезное с приятным, посмотрел на места, где жил в юности, а заодно походил по музеям и другим достопримечательностям города.

— Понятно, — кивнул собеседник и принял деловой вид. Наверно хотел перейти к основной части нашей беседы.

И для начала выложил на стол несколько фотографий. На них крупным планом были запечатлены мои лекарства.

Блюменталь собрался с мыслями и начал говорить.

— Херр Циммерман, в свое время ваши гомеопатические средства наделали немало шума, тем самым привлекли и наше внимание. Наш концерн не занимается гомеопатией, но эти лекарства показывали реальный процент излечений, чего мы не могли не заметить, поэтому мой дядя еще тогда, одиннадцать лет назад, решил начать с вами переговоры о продаже технологического процесса обработки исходного сырья.

К несчастью, он неожиданно умер, а еще через какое-то время вы попали в аварию и впали в длительное коматозное состояние.

После этой трагической случайности ваши аптеки очень быстро прекратили продажу гомеопатических средств от мигрени, импотенции и облысения. Из этого обстоятельства можно легко сделать вывод, что эти лекарства изготавливали лично вы.

Сказав все это, мой собеседник замолк и вопросительно посмотрел на меня.

Я тоже равнодушно молчал, намекая, что жду дальнейших разъяснений.

Блюменталь, кашлянул, как бы стараясь чем-то заполнить возникшую паузу, и затем продолжил:

— Херр Циммерман, исходя из этого предположения, концерн Новартис в моем лице делает вам предложение о сотрудничестве.

Я на этом моменте прервал его речь.

— Херр Блюменталь, простите, но я не вижу никакого смысла в вашем предложении. Не мне вам говорить, каких огромных затрат стоит в наше время получение нового эффективного препарата. И ничуть не меньше стоит доказательство его эффективности. Такие исследования занимают десятилетия и требуют больших коллективов и миллионы евро. А потом придется получить разрешение на использование нового лекарства, это тоже огромные материальные вложения.

Я же готовил кустарно гомеопатические лекарства. Государство разрешает их использовать, только потому, что понимает, что вреда водные растворы, содержащие тысячные доли процента эффективного вещества принести не могут, а их запрет приведет к массовому недовольству в обществе.

Поэтому мне лично непонятно, чем мои препараты вас привлекают. Ведь при ваших огромных масштабах производства, это будет даже меньше, чем капля в море. Сотня тысяч евро в год, незаметна на фоне миллиардных оборотов. Ну, несерьезно все это, и хотелось бы пояснений. Для чего это все вам нужно?

Блюменталь снисходительно улыбнулся.

— Дорогой Алекс, вы ошибаетесь. Конечно, мы не собираемся заниматься выпуском вашей продукции в фабричных масштабах. Вы только, что сами объяснили, почему в этом нет смысла. Нас не поймет ни одна надзорная структура. Как можно выпускать в промышленном масштабе лекарства, о взаимодействии которых с организмом мы ничего не знаем и не можем объяснить.

Поэтому концерн вполне устроит, если вы займетесь производством ваших гомеопатических, отлично себя зарекомендовавших средств, как вы говорите, кустарным способом. Сейчас, кстати, среди населения неплохим спросом пользуются различные БАДы. Если у вас есть соображения по производству таких добавок, мы с удовольствием примем участие в их исследовании. А реализацию вашей продукции мы возьмем на себя. И не сомневайтесь, ваш труд будет оплачиваться достойно, по крайней мере, вы будете зарабатывать не меньше, чем одиннадцать лет назад.