Страница 4 из 61
Глава 1: В плену голубой планеты
Млечный путь. Дальний космос. Район внутреннего газопылевого рукава. Неизвестная солнечная система Желтого Солнца. Борт Х-БИ 7289 626 С.С.«МАРВИН» Класс: «ПАНТЕРA». 15.03.3017 г. 08:30
Слабое дуновение свежего пущенного с кислородных резервуаров воздуха словно разбудило спящий в многолетней спячке корабль. Сработала система вентиляции. И вслед оживающему судну прозвучало, что-то похожее на стон, нарушивший многолетнюю тишину его отсеков и переходов. По всему кораблю, разнеслось, что-то такое похожее на вибрацию, что-то металлическое и странное. Похожее, одновременно на дыхание этого звездного скитальца. Он выходил из своего сонного оцепенения. Корабль, судорожно задышал всем своим многотонным организмом, всей уцелевшей от долгого перелета механикой и электроникой. Запищали датчики в кабине управления главной рубки, один, за одним, выводя корабль из состояния сонной каталепсии. Открылись все центральные отсеки. От носа до кормы с таким скрипящим несмазанным звуком, как затекшие суставы. Открывались створки переборок и зажигались, вспыхивая коридорные огни, освещая все проснувшиеся отсеки. Сработала система искусственной гравитации, и все предметы много лет болтающиеся бесхозно в полной темноте пространства отсеков и коридоров, обретя обратно исходный свой вес, разом рухнули на геккерамический пол проснувшегося от спячки корабля. Кое-что не сработало. Да, и не удивительно, столько лет в такой долгой спячке. Еще этот ледяной негостеприимный космос. Все это, для него не прошло даром. Еще удивительно, как он добрался сюда. На своем автопилоте и последнем глотке энергии фотонного маршрутного двигателя и все, что последнее он смог сделать, это запустить на автомате свое жизнеобеспечение. Не для себя, для того, кого он нес в себе. Это было всегда при долгих перелетах. Одно, и тоже, и всегда именно вот так. Вот только теперь не все работало. И частично вышло безнадежно из строя. Часть отсеков. Часть аварийной и пожарной системы. Это еще хорошо обошлось без пожара. А то бы всем и ему был бы конец.
Сразу вспомнился брат близнец, систершип заложенный вместе с ним на одной судоверфи. Сколько раз им приходилось почти параллельно пересекать галактические окраины от рукава к рукаву. Или встречаться в звездной гавани космопорта. Их экипажи были почти как братья и сестры.
И этот пожар! Пожар, унесший жизнь его брата! Пожар в космосе!
Кто-нибудь видел пожар в космосе?
Как это красиво! Пожар в невесомости и в безвоздушном пространстве.
Пламя ярчайшего струящегося спиралью огня, оплетающего весь корабль. Плавя его корпус и иллюминаторы. Вырывающийся изо всех его отсеков на огромной скорости несущегося на реверсных двигателях космического судна. Пламя, мгновенно гаснувшее в холоде за его кормой. От почти, полного ледяного вакуума космоса, но пылающее внутри судна на колоссальной разгонной скорости корабля.
Он не смог сбить этот огонь уже ничем. И вот пытаясь тормозить, горел, подлетая к родной Луне, стараясь уйти от столкновения. Еще задолго до входа в планетарные кольцевые орбиты планет, там, на границе метеорного кругового поля его родной брат близнец, догорая от своего горящего ядерного топлива со всем своим экипажем, летел, потеряв почти полностью все свое управление. Как комета, распустив свой огненный хвост, в лучах родного солнца. В солнечном потоке ветра и частиц. Он пронесся, точно сверкнувшая молния мимо Луны, унося свою смерть в глубины космоса.
Его нашли потом выгоревшего дотла. Говорили, он боролся до последнего, всеми своими аварийными системами. Но не смог погасить пламя, которое вспыхнуло из-за элементарного коротыша сиракторной проводки. Просто проводки и все. И нет корабля, нет его брата.
Он остался один, но со своим родным экипажем. И вот здесь в пределах дальнего космоса на орбите чужой незнакомой планеты. Он проверял все свои системы, в последний раз, понимая, что обратной дороги уже нет. Это его судьба, как и судьба его родной солнечной планетарной системы. Его родного дома, где он был рожден. Дома, которого уже нет. И есть теперь только он и его спящий в долгом беспробудном сне экипаж. В анабиозе криогенной установки, без снов и видений. Всего несколько человек, спящих там, в его большой ледяной спальне, специальном отсеке. В своих фамильных капсулах-саркофагах.
Он знал каждого из них уже много лет. От своего командира, с которым почти постоянно общался через свои системы связи до судового врача и астробиолога. Знал всех и не мог допустить их смерти. Эта жертвенная преданность, им всем, эта его работа в их общем деле. В деле, для которого они все были рождены и созданы.
Пока они еще спали так тихо и безмятежно в этом странном и не совсем понятном ему сне. Но так было нужно, для долгих перелетов. Так было нужно. Как и ему самому, когда включался автоматически его автопилот. Бессменный постовой службы астрокоррекции полета. Его навигатор и штурман. Эта зашифрованная автоматическая система управления. Отдельная от него и работающая сама по себе по заданной заранее программе, называемая ласково экипажем корабля почему-то мамой. Это она привела его сюда. Сюда, куда он и сам не знал. Привела его сюда, к этой неизведанной загадочной голубой, покрытой густыми облаками планете, пока он сам находился в сонной каталепсии всех своих энергосистем.
Зачем и почему? Почему именно сюда? В эту незнакомую ему гавань. Последнюю его орбитальную стоянку полного одиночества. К этому гигантскому светилу, освещающего его ярким слепящим светом его пошарканный о звездную пыль почерневший от ожогов в царапинах и шрамах стальной корпус.
***
Беатрис, закрыв от боли, свои красивые карие глаза, запрокинула свою русую девичью голову. Подняв обе свои руки, мокрые еще от влаги в ручейках воды, как и все ее, только что оттаявшее от заморозки тело. Заложила их ладонями за пучок туго стянутых на затылке волос. Она, громко простонала. Судорога потянула больно от длительного криогенного сна ногу. Она принялась ее быстрыми движениями растирать, молча морщась от боли. Потом с трудом развернувшись, Беатрис, села на край своего только, что открывшегося саркофага. Все давалось, пока с трудом. Тело затекло так, что даже введенные автоматически медицинской контрольной системой при пробуждении специальные препараты не очень, то помогали.
Беатрис, посмотрела вокруг, и перед собой. На стены отсека подернутые еще холодом морозильника. На них еще серебрился иней. Было жутко холодно. И как-то не так, как должно было быть. Стоял ели заметный сырой и теплый туман от ее открытой настежь криогенной камеры. Он уже практически рассеялся по всему отсеку.
Беатрис, прогибая свою оголенную в облегающем телесного цвета тесном с глубокими вырезами купальнике спину, расправила осторожно свои девичьи плечи. Тело, плохо слушалось, затекло, и было почти бесчувственно. Только ноги почему-то, вот так всегда тянуло судорогой. Одну за другой.