Босоножки счастья.

А тут и вовсе началось! Желание изволило сбыться. Утром Петровна обнаружила уведомление на получение заказного письма. Елизавета заволновалась. Такие письма могли приходить только из налоговой службы или с пенсионного фонда, и ничего хорошего не сулили. Мозг Елизаветы Петровны лихорадочно заработал соображая, что такое успела натворить новоиспечённая пенсионерка, что её рублём надумали наказывать. А ничего другого ей и в голову не приходило. А зря. Не оттуда ей надо было подобных писем ждать. Извелась бабка вся, испереживалась, пока почтовое отделение откроют в десять утра, благо ей на работу сегодня идти не требовалось. Суббота — законный выходной день. Короче, в десять ноль-ноль вместе с работниками почты старушка ворвалась в почтовый зал отделения и едва дождалась, когда её обслужат. Полученное письмо она тут же вскрыла трясущимися руками и долго рассматривала прыгающие на листке плотной бумаги буквы. Ничего не понятно. Написано вроде по-русски, буквы знакомые почти родные, и некоторые слова понятные, особенно предлоги. А смысл не прояснился. И очки, вытащенные из очечника мало помогали. Да что такое? Вдох, выдох, и снова вдох, выдох. Не помогло. Пошла старушенция домой, успокоиться, чаю попить и попытаться снова уже дома в более привычной обстановке расшифровать послание официальных органов. Но и дома в уютном насиженном кресле процесс понимания присланного текста замедлился до предела.

Елизавета Петровна не выдержала напряжения и позвонила закадычной подружке Светке или по официальному Светлана Ивановна. Светлана Ивановна тоже являлась пенсионеркой и тоже работающей. Когда пришло её время выбора статуса, Светлана от работы не отреклась, не уволилась, но и от получения пенсионных денежек также не отказалась. Светлана работала по сменам сторожем, но в эту субботу оказалась свободной душой и телом. Светка тут же примчалась, как метеор, торжественно нацепила на нос очки и долго всматривалась в печатный текст. Со стороны слышалось только невнятное «угу», потом ещё раз «угу». Потом Светка загадочно ухмыльнулась и торжественно провозгласила:

— Это господин нотариус пишет тебе, что ты, подруженька, должна явиться для оглашения завещания некого английского гражданина.

— Мне к нотариусу? — не поверила Лизонька.

— Тебе к нотариусу! У тебя что, в Англии родственники завелись? Ты не хвасталась.

— Какая Англия? Какие ещё родственники в Англии?

— Тебе какой-то иностранный господин, сэр по-ихнему, оставил неплохое наследство. Если бы денег было мало, тебя бы и разыскивать не стали.

— Большое наследство? — всплеснула руками Петровна. Её руки затряслись от предчувствия удачи.

— А я почём знаю! Сходи по адресу и всё выяснишь, — не стала обнадёживать подружка.

— Угу, придётся у начальства в понедельник отпрашиваться.

— Ну и отпросишься. В чём проблема?

— Да ни в чём. Только это, до понедельника далеко, боюсь, не дождаться.

— Да уж потерпи, дружка моя.

— Вот интересно, велико ли наследство? И кто же это такой сыскался в Англии щедрый? Ох, за что мне все эти муки? За какие такие грехи выпало?

— Имей терпение, старая калошница, и напои наконец чаем с шоколадными конфетами! — закончила дискуссию на позитивной ноте Светлана.

В другой раз они почаёвничали уже в пятницу. Ну никак не собраться было, то одна работала, то другая. Петровна сияла, как медный тазик и щедро выставила перед Светланой вазочку с шикарными и очень дорогими шоколадными конфетами. Пировали они снова у Елизаветы Петровны и как обычно в стратегически важной комнате — на кухне. Простенько и уютно и весьма располагало к душевной беседе.

— Ну рассказывай, — отпила Светлана из чашки чаю, откусила от дорогущей конфетки.

— Да нечего рассказывать, всё просто. Заявилась я в понедельник к нотариусу и узнала, что меня давно разыскивали. Оказывается, я унаследовала дом в Англии, ну и немного денег.

— Вау! Да ты теперь богатая девушка! — не сдержалась от вопля не то радости, не то зависти, Светлана наша Петровна.

— Да вот такая я удачливая! — не сдержалась и похвасталась Елизавета.

— Ну, Лизка, ты даёшь! А умер-то кто? — Светлана даже чай перестала пить, так и замерла с чашкой в правой руке и с конфетиной в левой. Светлана во все глаза пялилась на подругу. Пялилась не только из-за удачи, посетившей приятельницу, а и из-за того, что заприметила в глазах той новый блеск. Да за эти несколько дней с последней встречи как-то поизменилась Лизонька, уверенней в себе что ли стала. Новые открывающиеся возможности будоражат приятельницу, сулят новое счастье.

— Скончался мой двоюродный дядюшка, а потом и его сын. Вот этому сыну по факту я являюсь внучатой племянницей. Мне бы ничего не досталось от их дома и сбережений, если бы не завещание дядюшки, а потом и его сына. Дядюшкины родители ещё в годы революции умотали в Туманный Альбион.

— Куда-куда умотали родители дядюшки? — захлопала растерянно глазами Ивановна, отмерла и принялась дальше пить чай.

— Да в Англию туманную! Он был из обедневших дворян. А в Англии открыл пошивочную мастерскую и разбогател. Платья женские он шил, — всё, что знала про родственника, то и разболтала Лизонька подружке.

— У-у! И теперь всё это твоё? — в лице Светланы что-то изменилось, словно пробежала сумрачная тень.

— Ну не всё, Светка, не всё. Там и другие наследники имеются, но доля у меня приличная.

— Что и много? Миллионы? — рот Светланы Ивановны округлился сам собой.

— Понятия не имею. Там всё прописано в фунтах стерлингах, но сумма должна быть приличная, — Елизавета Петровна загадочно улыбнулась.

— И что будешь делать с такими-то деньжищами? — Светлана снова отхлебнула из чашки.

— Ох, и сама не знаю, Света, что и делать! Всю жизнь мечтала отправиться в кругосветное путешествие и надеяться уже перестала, похоронила свою мечту под обломками обыденности. Ну так говорят, когда знают, что мечте не сбыться. И тут вдруг такая оказия приключилася! Хочу покататься по «шарику» и боязно, так боязно. что сердце замирает.

— Ты ещё думаешь? Лизка, ты с ума сошла! оформляй наследство и смело пакуй чемоданы! — завопила Светлана.

— Ты чего орёшь? Соседей напугаешь, ещё полицию вызовут! А что я детям скажу? А куда я кошку дену? И кто за квартирой будет присматривать? — Елизавета Петровна задумчиво почесала затылок. Эх, не было печали, да черти накачали!

— Какая кошка? Кошку я к себе на время заберу. Так уж и быть и за квартиркой присмотрю, — с трудом успокаивалась Ивановна, говорила ещё с придыханием.

— Ну если так, то я бы сначала поехала в Европу, а потом бы уже и дальше, а Америку например. Америка, Америка, Америка! — Петровна принялась распевать на все лады последнее слово.

— Ну и правильно! Всё своими глазоньками увидишь. Всё своими рученьками пощупаешь. Здорово-то как! И про страничку свою в контакте не забывай! Вовремя новые фото выкладывай и коменты пиши поинтереснее, позажигательнее, — наставляла подругу Светлана Ивановна, будто сама всю жизнь моталась по различным странам и континентам.

— Бери выше! Кроме блогерства я ещё хочу книгу написать. Всю жизнь мечтала книгу написать, да всё не о чём было, а тут такой удачный случай подвернулся. Рабочее названии «Путешествие старушки», — вконец размечталась Петровна.

— Почему, сразу старушка? Назови как-нибудь позабавнее, позанимательнее что ли. Подойдёт «Путешествие старого редикюля» или «Путешествие вставной челюсти», — вмешалась приятельница со своими комментариями.

— Фи, как не романтично получается, — запротестовала вдруг Елизавета Петровна, услышав со стороны название своего опуса.

— Зато свежо и не приелось, да и читателей так привлечёшь больше.