Страница 304 из 388
Я с искренней благодарностью пожал руку сингарийцу, ставшему за последнее время настоящим другом.
– Спасибо, Рао. Я очень признателен тебе и твоим людям за спасение жизни. Ты великий ученый, нисколько не уступающий Древним в познании человеческого генома.
Пармар польщенно заулыбался.
– Стабилизация генетической структуры вынудила внести определенные корректировки, в том числе с использованием сингарийского ДНК, – заметил он. – При этом использовали мою, если ты не против.
– Так значит, мы теперь с тобой родственники? – я широко ухмыльнулся.
Моложавый блондин ответил легкой улыбкой.
– В какой-то мере да. По законам Сингарии ты с определенной степенью можешь считаться моим отпрыском. У нас, как ты знаешь, общество весьма чутко воспринимает генетические связи между людьми.
– Ха, папаня, – сказал я, не переставая усмехаться. – Кто бы знал.
Я прошелся еще раз по комнате, размашистыми кругами вращая руки, крутя головой и вообще стараясь почувствовать любые возможные неполадки.
Пройти через операцию по изменению генома с перестройкой ДНК-строения организма. Это не порез зашить и даже не руку или ногу отрастить в регенгеле.
– Так что именно со мною сейчас происходит? Я стал каким-то неполноценным, или что? В любой момент могу умереть? И поэтому до конца жизни буду вынужден принимать гору лекарств с утра до вечера?
Мои казавшиеся вполне справедливыми предположения вызвали неожиданную реакцию со стороны Пармара: он вдруг громко захохотал, да еще так жизнерадостно и заразительно, что мне самому захотелось присоединиться к его веселью.
– Что? В чем дело? – не удержавшись, я тоже начал смеяться. – Чего ржем-то хоть? Объясни?!
Устало облокотившись на стол, Рао, чуть ли не утирая слезы на глазах и продолжая негромко подхихикивать, произнес:
– Извини, просто твое заявление о лекарствах застало меня врасплох. Не ожидал услышать нечто подобное.
– Но ведь это логично. Цепочку моей ДНК попытались разорвать на части, ты сам сказал, что метаморфам это почти удалось, и последствия от их действий, судя по отсутствию имплантов, чрезвычайно тяжелые. И кстати, почему нейронная сеть все еще работает? Она ведь тоже состоит из нанитов, как и модули-импланты, разве нет?
– Да, но не совсем. Первичная трансформация, еще на стадии участия искусственно выведенных шестилапых хищников корпорации «Филора», сделала наниты совершенно другими. Они полностью срослись с мозгом, став его неотъемлемой частью. И говоря об этом, хочу заметить, что мы так и не смогли убрать гены чужих из твоего генокода. Мы остановили распад, приведя ДНК-структуру в стабильное состояние. В тебе также все еще остаются частички метаморфов. Плюс прибавились сингарийские гены.
Я неопределенно покрутил головой. Все эти научные штучки для меня оставались темным лесом.
– Ты поэтому начал ржать, как сумасшедший?
Пармар скрестил руки на груди, став очень серьезным.
– Необычное сочетание генома сделало тебя уникальным. С невероятно сложной клеточной структурой. Твои клетки постоянно обновляются, существуя в неком замкнутом цикле бесконечного воспроизведения. Полагаю, это наследство Древних, внедрившееся на очень глубоком уровне. Режим разрушения не затронул его, превратив тебя в фактически абсолютно бессмертное существо!
Последние слова прозвучали торжественно и пафосно, что мне не слишком понравилось.
– Хочешь сказать, у меня сохранилась бешеная регенерация? Это радует.
– Не совсем, – обломал меня Парма. – У метаморфов все-таки иная структура генов. Того абсолютного, моментального восстановления уже не будет. Хотя по результатам анализов этот показатель у тебя все равно намного выше нормы. Даже специально усовершенствованные моды не могут в этом с тобой тягаться. Поэтому можешь не волноваться – глотать горстями лекарства тебе уж точно не придется.
Тут Пармар не выдержал, снова хмыкнув.
– Ясно. А импланты, значит, можно будет ставить по новой? Каналы взаимодействия с нейронной сетью функционируют, как надо? Или что?
Сингариец успокаивающе похлопал меня по плечу.
– Все нормально. Мы провели тесты, нейросеть работает нормально. Никаких дефектов не обнаружено. Развертка новых запрограммированных нанитов должна пройти по стандартному сценарию. В конце концов, они ведь воздействуют на ткани, а не на генетический код человека.
– Это хорошо, – сказал я.
– Да, несомненно. А пока давай-ка прогуляемся, что это мы сидим в лаборатории? Покажу тебе корабль. «Дайкранайр» на данный момент считается самым лучшим кораблем Сингарии.
– Я не против. А по дороге еще вопрос, если не возражаешь.
– Конечно.
Пармар подошел к дальней стене, входная створка беззвучно отъехала в сторону, показывая такой же белоснежный коридор, как и обстановка внутри помещения.
Забавно. Обычно на кораблях за пределами медотсеков редко встречается белый. А тут, похоже, все выполнено в таких цветах. Стерильностью так и веет. Прям садись и ешь, хоть с пола.
– О чем ты еще хотел спросить? – спросил Рао, когда мы вышли из комнаты с необычно большой медкапсулой, где мне посчастливилось очнуться.
Упругая поверхность под ногами приятно пружинила, делая походку веселой и легкой, тем самым поневоле настраивая на благодушный лад.
– Как так получилось, что метаморфы не смогли нейтрализовать действие токсина? Признаюсь, до самого конца у меня имелись сильные сомнения, что все получится. Ушедшие показали себя непревзойденными мастерами в сфере биологии. Почему они не смогли мгновенно синтезировать антидот?
– Гибридный подход, – коротко и совершенно непонятно ответил ученый. – Потом все же соизволил пояснить: – Мутаген, влияющий на Древних, создан с применением нанотехнологии. Тот вирус нельзя назвать чисто биологической субстанцией. Мы интегрировали в него специально созданный класс наноботов, стойких к агрессивным воздействиям от различных веществ, в том числе искусственного происхождения. Изучая доклад о преобразованных кораблях, где коммуникационные системы подвергались трансформации, я подумал, что нам стоит взять это на вооружение. Если взглянуть отстраненно, то мы со своими имплантами делаем нечто похожее, только наоборот. У нас наниты изменяют живую плоть, воздействуя на нее определенным образом. А что если применить этот же принцип при создании болезни? Влияющей на определенные гены.
– Генетическое оружие, – прошептал я.
Ничего себе умники до чего докатились.
Рао помолчал, видимо обдумывая незнакомое словосочетание.
– В какой-то мере это можно назвать и так. Правда, не уверен в корректности формулировки.
– Значит, вы теперь можете программировать наниты на уничтожение людей с определенным набором хромосом и ДНК-структурой организма? – скорее не спрашивая, а утверждая, произнес я.
Сингариец беззаботно кивнул.
– Если понадобится, то да. Хотя, скорее всего, научный Совет скоро наложит запрет на исследования в данной сфере.
– Почему?
– Возможные мутации. Искины уже просчитали возрастающую в геометрической прогрессии вероятность искажения изначальных установок вируса. Сегодня он убивает строго определенный тип разумных, а завтра начнет косить всех подряд. Мы же не идиоты, чтобы рисковать самим умереть от собственного творения.
Я незаметно выдохнул. Признаться, меня очень напрягла ситуация с появлением биологического оружия. Пусть уж лучше люди устраивают разборки при помощи плазмы и ракет, чем применяя запрограммированные токсины. Больше шансов, что человечество проживет подольше.