Страница 201 из 388
– Хорошо, если вы говорите правду, то полагаю, мы с вами можем заключить соглашение. Я, признаться честно, тоже не сторонник военных действий, – тут я сделал небольшую паузу, чтобы весомо добавить: – Но и не бегу от них, если вдруг возникнет такая необходимость. Вы меня понимаете?
Племянник герцога осторожно кивнул, признавая, что понял мой более чем прозрачный намек на возможное развитие событий.
– Тогда договорились, – хлопнув по руке парня, решаю уточнить: – Когда, говоришь, меня вызовут на дуэль? И кто это сделает?
– Сегодня вечером, благородный гра Пшемек, он один из младших вассалов дяди.
– Понятно. Значит, до вечера. Надеюсь, ты успеешь позаботиться о деянских колдуньях до этого момента?
– Я постараюсь.
Слегка кивнув, продолжаю свой путь по лестнице вниз. По дороге отправляю сообщение Пармару, чтобы он перевез Тисару в срочном порядке на наш корабль. Несмотря на несколько несуразный вид, на переделанном гражданском лайнере баронессе будет намного безопаснее, чем в медотсеке станции. Если уж нельзя привести на Сатлос взятых с собой гвардейцев, то можно самим отправиться к ним. По крайней мере, супруге точно.
Ждать вечера в ожидании вызова я, понятное дело, не собираюсь. Предпочитаю найти герцога Орана первым и решить вопрос радикальным способом как можно скорее. В конце концов, если этот упертый псих хочет поединка, то он его получит. Только не на своих условиях, а на моих, и совсем не по официальным правилам.
Поворачивая за последний угол, выхожу в идеально круглый зал, заставленный кушетками, диванами и кадками с растениями. Отсюда тоже наблюдали за недавним поединком, только вместо прозрачных окон использовали мониторы наблюдения. Благородные аристократы сидят, лежат, пьют и едят, одновременно обсуждая слегка шокирующий финал дуэли. Проходя мимо, слышу, как многие удивлены и поражены таким невероятным дебютом появления баронессы с далекой окраины Доминиона.
Занятый своими мыслями, в последний момент замечаю, как ко мне бегом подлетает какой-то заморыш, разодетый в яркие оранжевые и красные шелка.
– Барон Вольф, меня зовут благородный Пшемек. Ваша супруга бесчестная тварь, заслуживающая хорошей порки. Я знал благородного Вацлава и могу с уверенностью сказать, что он был абсолютно прав, называя эту дрянь шлюхой, годной только для раздвигания ног перед более достойными людьми. Готов простить вас, если вы немедленно пришлете ее в мои апартаменты с приказом исполнять все желания, какие я или мои друзья захотим. Обещаю, как только мы с ней закончим, то отправим вам ее обратно.
Окружающие люди замолкают, прислушиваясь к словам плюгавого сморчка. Все заинтересованно смотрят на меня, ожидая реакции.
Услышанная речь вызывает дикую ярость. Я кристально ясно осознаю, что это и есть та самая провокация, направленная против меня. Племянник герцога либо ошибся, либо специально соврал. Но сейчас это неважно. Я все отлично понимаю, только вот где-то в глубине души инстинкты хищников с Антары встрепенулись в предвкушении скорой схватки. Они требовали не противиться и не уклониться от нее. Я знаю, что могу отдернуть их, загнав обратно. Это по силам мне. Могу, но не хочу. С меня хватит.
Медленно наклоняюсь над мелким ублюдком, говоря почти шепотом, но тем не менее достаточно громко, чтобы услышали все, кто находился сейчас в комнате:
– Я убью тебя, убью так жестоко, что об этом будут рассказывать еще долгие годы. Ты будешь орать и просить о смерти, но я не буду останавливаться. Я буду выдавливать из тебя жизнь каплю за каплей. Медленно. И очень мучительно. А когда я с тобой закончу, то возьмусь за твоего сюзерена и проделаю с ним то же самое. Ты меня понял?
Побледневший, с дрожащей нижней губой, вассал герцога, испуганно глядя в мои голубые глаза, замер соляным столбом, охваченным первобытным ужасом. Все люди в украшенной зале отлично понимали его, почувствовав, как от фигуры барона-сингарийца стали исходить почти осязаемые волны ненависти. Они несли с собой предчувствие страданий и боли всем тем, кто попадет под гнев этого высокого светловолосого человека.
– Дуэль. Прямо сейчас. – Три простых слова заставили вздрогнуть всех присутствующих от прозвучавшей в них силы, как предвестницы чьей-то скорой смерти.