Страница 20 из 60
В этот раз надеваю простое платье, в котором ходила еще Лана. Все равно меня там уже запомнили, а пугать народ лишний раз не хочется. Выхожу почти сразу после рассвета, когда Чарли снова застывает камнем. Спуск на лифте проходит вполне успешно, и я двигаюсь прямиком к знакомому дому, стараясь не обращать внимания на взгляды только что проснувшихся жителей.
Спину держу ровно, а голову высоко поднятой — выправка у меня хорошая, так что это получается без труда. Стучусь в калитку и мне открывает сонный Дюк. Увидев меня, парнишка испуганно охает и кланяется.
— Госпожа феникс, вы пришли за продуктами? — спрашивает, не поднимая головы.
Нет, это надо исправлять. Меня не должны так отчаянно бояться. Опасаться и
уважать — да. Но не бояться.
— Не только. Давай пройдем в дом и сперва я поговорю с тобой, а после созовем остальных жителей деревни для важного объявления. И прекрати так дергаться, я не кусаюсь.
— Правда не кусаетесь, госпожа феникс? — спрашивает Дюк и снова испуганно замолкает, понимая, что сморозил глупость.
— Правда. Я ж не собака, — хлопаю парнишку по плечу. — Когда-то был у меня знакомый, Сережа Грушинский, вот он псина та еще. А я нет. Так ты пропустишь меня в дом?
— Да-да... — спохватывается Дюк. — Прошу вас, госпожа феникс.
В доме аппетитно пахнет жаренными яйцами и свежим хлебом — мать парнишки уже встала и сейчас готовит завтрак.
Когда мы заходим, она тоже охает и из рук у нее выпадает ложка, со стуком ударяясь об пол.
— Ну зачем вы так, гражданочка, — вздыхаю. — Я вас не трону. Накрывайте на стол, разговор есть.
Подхватившись, мать Дюка ставит на стол свежий хлеб, овощи, яичницу. Сама она садиться не спешит, так что улыбаюсь ей:
— Вы тоже присаживайтесь. Какие могут быть разговоры на голодный желудок?
Судорожно кивнув, женщина буквально падает на лавку. М-да, что же фениксы им такого сделали? Быстро уплетаю горячую глазунью, наблюдая за парнишкой и его родительницей. Они хоть и сели, но есть не спешат. Скорее уж вздрагивают при каждом моем движении.
Вытираю желток с тарелки хлебушком, причмокиваю и вздыхаю.
— Так, давайте сначала познакомимся, — говорю вежливо. — Ты Дюк, а вы?
— Ханна, — тоненьким голоском шепчет она.
— А я Лана, — представляюсь в ответ. — Ханна, Дюк. Прекращайте. Я обещаю, что не причиню вам никакого вреда. Если вы, конечно, сами не попытаетесь навредить мне. Вы можете вести себя свободно, а не жаться по углам. Поняли?
— Да, госпожа феникс, — кивают оба, но видно, что бояться не перестают.
Ладно, пообщаемся подольше и сами все поймут.
— Хорошо. А теперь перейдем к делу. Вы же знаете, что фениксы не появлялись в долине уже сто лет? — спрашиваю, заодно проверяя сведенья Чарли.
— Но теперь пришли вы, госпожа... — Ханна мнется, но поглядев на меня, заканчивает: — Госпожа Лана.
Значит, горгулий не соврал.
— Пришла. И хочу знать подробности. Что изменилось за это время, что произошло. В конце концов, вы же сами никогда не видели фениксов, так как вы меня узнали?
— Как мы могли не узнать вас, если истории о фениксах передаются у нас из поколения в поколение? — охает женщина.
Так, неплохо бы послушать эти предания, но позже. Сейчас они еще слишком
боятся меня, чтобы сказать правду.
— Хорошо. С этим разобрались. Теперь о вас. Покинуть долину нельзя, так как вы здесь живете? — говорю, осторожно подбирая слова. — И кто-нибудь вообще пробовал покинуть ее?
Вот сейчас и узнаю, что там с этой изоляцией от мира.
— Что вы, госпожа Лана, — женщина отшатывается. — Какой дурак бы рискнул сделать это? Нам жизнь дорога.
Понятно. Значит, просто не пробовали. Возможно, я буду первой.
— Тогда как вы живете? Откуда берете одежду, еду? — задаю следующий вопрос.
— Мы разводим кур, овец, коров и лошадей, — перечисляет Ханна. — Здесь
плодородная земля, она дает хороший урожай...
Чем дольше я слушаю, тем сильнее удивляюсь. Деревня живет действительно автономно. Долина довольно большая, поэтому поля они засеивают разными культурами. Дома строят из дерева — склоны гор покрыты лесом, поэтому с ним проблем нет. Одежду шьют из шерсти или льна. Да и не так много надо этой одежды в деревне. Здесь есть местный мастер, который выделывает кожу и кузнец, который может переплавлять то железо, что осталось с былых времен. А еще староста, следящий за порядком и в целом управляющий остальными.
В общем, от изоляции жители не страдают и их все в целом устраивает. М-да уж, любопытно. Никогда такого не видала.
— Хорошо, — хлопаю по столу. — Значит, теперь мне надо поговорить со старостой. А пока я это делаю, соберите всех жителей на площади, хочу им представиться. Дюк, проводишь меня?
— Да, госпожа феникс, — кланяется парнишка. — И жителей тоже соберу.
— Что ж, спасибо за теплый прием, Ханна, — киваю хозяйке дома и следую за
Дюком.
Дом деревенского старосты немного выделяется на фоне остальных — он выше и больше, да и выглядит более нарядным. Ну вот, даже в закрытом поселении у власть имущих есть привилегии. Ладно, посмотрим, что там за человек живет.
Отпускаю Дюка и стучусь в дом. Дверь мне открывает мужчина, еще крепкий на вид, но уже с наполовину седыми волосами. Надо бы потом у Дюка перепись всех жителей что ли попросить. Чтоб знать их по именам и обращаться соответствующе, а то непорядок.
Меня мужчина узнает даже в простом платье, и с поклоном произносит:
— Здравствуйте, госпожа феникс.
— И вам не хворать, гражданин староста, — отвечаю, разглядывая местного главу.
В целом, мужчина приветлив и словно заискивает передо мной. Но что-то в нем есть отталкивающее, хотя что именно понять не могу.
— Проходите, проходите, — вновь кланяется мужчина, пропуская меня в дом.
Внутри чисто, а в небольшой столовой, куда меня проводит староста, уже накрыт стол. Но при этом никого из людей не видно, только слышно тихий шорох, словно кто-то ходит в соседней комнате.
— Ну-с, рассказывайте. Как обстоят дела в подведомственном вам поселении. Всем ли довольны граждане, все ли в порядке, — без спроса сажусь за стол, но еду не трогаю.
Отчего-то при взгляде на этого мужчину у меня сам собой включается тот тон,
каким я раньше разговаривала с хулиганами и рецидивистами. Ну не внушает он мне доверия, хоть тресни. Наверно из-за взгляда. Вот Ханна и Дюк смотрят на меня со страхом, но при этом страх их вполне искренен, и ничего они не прячут. А у этого... одним словом, какой-то мутный тип.
— Простите, госпожа феникс, вы так витиевато говорите, я вас не понимаю, —
разводит руками староста. — Что вам рассказать?
— Как здесь народ жил в те сто лет, что нас не было, — спрашиваю у него то же самое, что и у Ханны.
Староста рассказывает мне все в точности, как и мать Дюка — деревня изолирована, с миром не связана, находится на полном само обеспечении. Люди живут хорошо, никто не жалуется. Преступности нет, ибо все друг друга знают. А если возникают какие-то конфликты, то он (то есть, староста) их решает честно и по совести. Говоря все это, мужчина то и дело смотрит куда-то в сторону, где явно находится вторая комната. За домашних что ли переживает?
— Позвольте задать вопрос, госпожа феникс? — под конец говорит он.