Страница 5 из 20
Почему моему сердцу так больно? Почему мне так больно слышать это именно от него?
Страшно… и в то же время… смешно. Бальтазар умер, а я боюсь собственных чувств.
— Люцифер, полегче. Она человек. И она беременна. Не забывай об этом, — произнёс
Енлиль.
В комнате повисла гнетущая тишина. Но внезапно дверь распахнулась, и вбежал маленький
мальчик, лет пяти или шести. Он огляделся, посмотрел сначала на меня, затем на
Люцифера, а потом подбежал к Енлилю.
— Папа, мама тебя ищет… И ещё… кто эта тётя? Почему она такая грустная? Ей очень
больно… — Его голос был тихим, но в этих детских словах было столько искренности, что
мне вдруг стало невыносимо тяжело. Я посмотрела на него и улыбнулась сквозь боль.
— Привет. Меня зовут Крис. А как тебя зовут? — спросила я, пытаясь казаться сильной.
Мальчик внимательно посмотрел на меня, затем подбежал ближе и сел рядом.
— Меня зовут Астарот. И мне сегодня шесть лет! — Он улыбнулся, но тут же снова
посмотрел на меня серьёзно. — Тётя Крис, я вижу, что тебе больно. Но ты ещё поплачь.
Потому что потом всё будет хорошо. Сначала ребёнок, а потом… Истинная Любовь…
— Астарот, хватит! Подойди сюда, — резко прервал его Енлиль.
Истинная Любовь? Почему опять она? Почему?! Не хочу! Это слово ранит меня глубже, чем
меч. Как же больно…
Я не заметила, как в кабинет вошла женщина. Она не сразу обратила на меня внимание.
— Люцифер, ты вернулся! А где Бальтазар? Ты же обещал, что вы прибудете вместе, и…
— Она вдруг осеклась.
— Изабелл, помолчи хоть на минуту! — резко бросил Енлиль.
- 10 -
Женщина замерла. Её взгляд медленно обвёл комнату, и только тогда она увидела меня.
Наши глаза встретились, и вдруг она отшатнулась, будто увидела перед собой чудовище.
Потом её взгляд метнулся к Люциферу, затем к Енлилю.
— Неужели…? — Голос её сорвался.
Но они не ответили. Только молча кивнули.
Мне стало невыносимо тяжело дышать.
— Я лучше вернусь в комнату... Простите меня... — прошептала я и выбежала.
Слёзы застилали глаза. Я рухнула на кровать и свернулась в клубок. Как же больно…
Бальтазар… прости…
В дверь постучали. Я не ответила, но дверь тихо открылась, и ко мне вошла та женщина —
Изабелл. Она села рядом, но я не смотрела на неё.
— Давай поговорим, — тихо предложила она.
Я молчала.
— Люцифер рассказал мне всё… Я знаю, как ты себя чувствуешь, — продолжала она.
Я взорвалась:
— Нет! Ты не знаешь, каково мне! Ты — демонесса, у тебя есть семья! А я осталась одна! Я
должна одна растить ребёнка! — Я посмотрела ей в глаза, ожидая жалости, но её там не
было. Только уверенность.
— Да, сейчас я демонесса, но когда-то я была человеком… — Она замолчала, потом мягко
продолжила. — Ты слышала, как Астарот назвал Енлиля отцом? Но он ему не родной. Его
настоящий отец был убит. Я любила того демона… и потеряла его. Люцифер спас меня и
передал Енлилю… Сначала я не понимала своих чувств. Я плакала, как и ты сейчас. Но
потом поняла… он — моя Истинная Любовь… Без него моя жизнь была пуста… как сейчас
твоя.
Я не выдержала. Слёзы хлынули с новой силой.
Прости меня, Бальтазар… Прости, что я чувствую влечение к другому… Прости меня за
всё…
Изабелл не пыталась меня утешить. Просто сидела рядом. И за это я была ей благодарна.
Когда я успокоилась, я тихо сказала:
— Прости меня… Как тебя зовут?
Она улыбнулась.
— Изабелла Покровицкая. Просто Изабелл. А ты?
— Кристина Звёздкова… Просто Крис.
Мы посмотрели друг на друга и улыбнулись.
И в этот момент дверь приоткрылась. Вошёл Астарот.
— Мама… Я хочу спать… Тётя, ты на меня злишься? — Он опустил глаза.
— Конечно нет. Заходи, — мягко сказала я.
Он забрался к Изабелл на колени, закрыл глаза и пробормотал:
— Прости меня, тётя… Не плачь. Всё будет хорошо…
А я смотрела на него и вдруг поняла: может быть, он прав?
— Хорошо, пойду я уже. Он сегодня набегался, вот и уснул. Ты тоже отдохни. Если хочешь, завтра приду, поговорим ещё. И покажу тебе дворец и сад.
— Хорошо, приходи. Буду ждать. — Я кивнула, и Изабелл вышла, оставив меня одну.
Я легла, закутавшись в одеяло, но сон не приходил. Мысли роились, чувства разрывали душу, сердце болело. Но усталость взяла верх…
Когда я уже начала засыпать, передо мной вспыхнули золотые глаза. Они смотрели на меня
с такой нежностью, такой любовью…
И тихий, едва слышный голос прошептал одно слово:
- 11 -
— Прости…
Люцифер
Я стоял и смотрел, как Крис борется сама с собой. Её руки дрожали, а в глазах вспыхивала
боль, становясь всё глубже и пронзительнее. И я знал — отчасти в этом есть и моя вина.
Видеть её в таком состоянии было пыткой. Я хотел подойти, обнять, сказать, что всё
будет хорошо… но знал, что это ложь. Для неё теперь ничего не будет хорошо.
Я даже не заметил, как вошла Изабелл. Она что-то сказала, но я не расслышал. Просто
кивнул, продолжая смотреть в пустоту. Когда Крис ушла, я медленно опустился в кресло, закрыв лицо руками. Сердце сжималось от осознания, что я ничем не могу ей помочь.
Я поднял взгляд на Изабелл и хрипло выдохнул:
— Изабелла… Сходи к ней, поговори. Она переживает то же, что и ты когда-то. Помоги ей.
В этот раз я… я не смогу. Пожалуйста. Её комната напротив моего кабинета.
— Хорошо, Люцифер… Я пойду…
Когда Изабелл ушла, в комнате воцарилась гнетущая тишина. Я не двигался, не думал.
Просто сидел, ощущая, как внутри нарастает тяжесть. Минут пять… может, больше.
Затем раздался голос:
— Чёрт… Может, дать ей время, пускай поиграет с ребёнком?
— Будет сделано, господин Энлиль… — прозвучал ответ, и затем удаляющиеся шаги.
Я тяжело выдохнул. Энлиль сложил руки на груди, вглядываясь в меня с неодобрением.
— Ну и зачем ты так сказал? Да ещё и таким тоном? Не мог мягче объяснить, что она не
сможет вернуться в мир людей?
Я горько усмехнулся.
— А у меня был выбор? Ты же сам знаешь — если она вернётся, Белые сразу её
почувствуют. Придут. Убьют.
Энлиль нахмурился, но не нашёл, чем возразить.
— Да… но что, если она возненавидит тебя за это?
— Пусть. Главное — она будет жива. А я… я как-нибудь переживу.
Только вот… больно. Слишком больно. Видеть в её синих глазах ненависть будет тяжело.
Но лучше пусть ненавидит, чем умрёт.
Энлиль нахмурился ещё больше, качая головой.