Седой. Книга 2.

- Знать вас не знаю и знать не хочу! Пошли прочь со двора! Ступайте своей дорогой, а не то мужа позову! Он быстро вас в бараний рог скрутит, - ещё более воинственной стала женщина.

- Вы не понимаете! – снова вмешалась светловолосая, - Мы не враги. Зла не желаем, ни вам, ни тому, ради кого мы приехали сюда. Этот человек в опасности.

- Нет у неё никакого мужа, посмотри на двор, - вмешался Сергей, хлопнув по плечу Финта, - Тут мужик не живёт. Забор покосился, некому поправить. Сарай уже доживает своё, двери на одной петлице. Ни мотоцикла, ни машины, ни инструмента не видать. Даже велосипеда нет. А тряпки, развешанные на бельевой веревке все бабские.

Марья Ивановна опустила ружье, затем выронила его из рук и зарыдала, прикрыв руками лицо.

Через десять минут все сидели в доме за столом. На столе стояла огромная кастрюля, которая наполовину была опустошена. Гости с превеликим удовольствием опустошили тарелки с наваристым грибным супом с мясом. Сергей так и нахваливал суп, требуя раз за разом добавки.

- Марья Ивановна, так что потом случилось, когда Григорий проснулся? – отставив в сторону от себя тарелку, спросила Настя.

- Ой дочка, не знаю с чего и начать.

- А вы расскажите, как было, не спешите. Для нас любые детали важны.

- Гришка то, хороший мужик оказался. Ни слова лишнего, ни косого взгляда. Поблагодарил всё чин по чину, вёл себя прилично. Вот только взгляд у него хмурый, не добрый. Но я-то всяко в жизни видела, понимаю, что не от хорошей жизни у человека глаза такие становятся, вот и решила разоткровенничаться с ним. Поговорить по душам. Сами понимаете, гости у меня не часто бывают, а к сельским бабам ходить не хочу. Не любят они приезжих. Всё думают, что мужиков у них отобью.

- А чего, правильно бояться! – подмигнул хозяйке Сергей, - Женщина вы видная, следите за собой. Всё у вас в доме прибрано, чисто. Оттого и бояться.

- Ох и язык. Как помело, - засмущалась Марья Ивановна и продолжила, - Рассказала я значить Григорию про сына своего, да про внучку Софушку. Наболело на сердце, вот и излила ему горесть свою. Было дело одно нехорошее, позапрошлым летом, когда сын ко мне Софию погостить привозил. После того случая, связь с сыном и оборвалась. Возьми, дура я старая, да ляпни, что тем летом к речке внучку купаться водила. Всегда длинной дорогой ходила, как и все местные, оттого что на прямой дороге ведьмы дом стоит. Люди наши, все стороной его обходят. Лихое место.

Так вот, о чём это я речь завела, - смутилась женщина, что потеряла нить, - Ах да! Рассказала, как однажды спешила, да рискнула с Софией пойти короткой дорогой. День на дворе тогда стоял солнечный, думала, что никакое лихо не может приключиться с нами в такую погоду, но как же я ошибалась.

Только прошли тот страшный дом, как на дороге стали видны мёртвые птицы. Сороки, вороны, разная всячина пернатых. А над тушками птиц, роиться мух тьма. Противно так жужжат, аж уши режет. Софийке пять лет отроду тогда было, испугалась малышка. Дитя малое, а сообразило, что птицы мёртвые. Вцепилась внучка мне обоими своими ручонками за платье, да на руки сразу попросилась. Мне самой не по себе тогда стало, подняла я значить свою голубушку на руки, крепко к себе прижала, как неведомо откуда старуха передо мной возникла. Старая, горбатая, бородавка на носу, ну прямо вылитая Баба Яга из сказки.

Улыбается мне, значить, своим беззубым ртом, радуется. Говорит, ты что это тут по дороге моей ходишь, али страху не ведаешь, или смерти своей ищешь? А мне и ответить нечего ей. Язык словно прирос к нёбу. И звука из себя выдавить не могу.

Тут Софийка как заплачет, да как разрыдается, старуха так и попятилась задом. От детского плача её лицо искорёжилось, глаза чёрными стали, я как увидела это так сразу дёру дала. Бежала со всех ног, земли под собой не чуяла. Остановилась только возле самого порога дома своего, назад оглянулась, нет никого. И вроде всё обошлось, но вот внучка с тех пор и слова не произнесла. Сын как узнал, вне себя был от ярости, сказал, что больше и ноги его не будет на пороге.

Уже от невестки узнала, что и по докторам её всяким водили, и лекарства назначали, а Софийка молчит как рыба и слова из неё не вытянуть. Перепугалась видно дитя, чего уж там говорить. Вот я и спросила у Григория, может ли он в этом деле как-то помочь? Ведь поначалу нашей встречи он меня удивил изрядно. Минуту меня видел, а рассказал всё обо мне, словно всю мою жизнь своими глазами видел. Промелькнула надежда, чего греха таить, что сможет помочь. Но гость только отрицательно замахал головой. Мол, ничем не может помочь в таком случае, а вот про ведьму стал расспрашивать. Он сразу заинтересовался, как только разговор начала про неё. Как тот кот на сметану, глаза вылупил, уши навострил. Давай выпытывать, что за ведьма такая, как звать, где живёт. Я сразу не сообразила, к чему он ведёт, да рассказала всё как есть. Только потом смекнула, что быть может и лишнего сболтнула.

- Ну вот, а говорила, что в суеверия не верит, - тихо проронила Настя в сторону Кать Рин.

- Почему так решили, что лишнего сболтнули? – заинтересованно посмотрел на женщину Финт.

- Руки его выдали. Затряслись, да в кулаки сжались, когда про проделки ведьмы рассказывала, что услышала от местных. Я-то ради красного словца говорила, чтобы поддержать разговор, а он всё так серьёзно принял, что мне даже не по себе стало. Глаза его огнём полыхнули, желваки на скулах заходили, костяшки на кулаках побелели.

Встал из-за стола, как дослушал, важный весь такой, собранный. Сказал, что в дорогу ему нужно, время не терпит. Но я-то поняла, к кому он наведаться в гости собрался. Стала отговаривать его, упрашивать, а он ни в какую! Мол, не лезь мать, куда не велено тебе соваться. Сам разберусь, что к чему. Если ведьма взаправдашняя, то в ад её отправлю, а коли будет одно название, так и пальцем не трону.

- Кстати, Марья Ивановна, а Григорий не упомянул, куда путь держит? – сразу же перевёл разговор Финт, не желая разжевывать тему, кто, кого, куда отправит, - Может, словом, обмолвился, или фразу какую-то неизвестную выдал?

Женщина призадумалась и вспомнила,

- Говорил в город идёт. Ворота какие-то ему найти надо. Только вот город в другой стороне. Да и сомневаюсь я, что он сразу в город направился. Как только за порог вышел, так словно тот охотничий пёс, учуявший лису, сразу угадал направление к дому ведьмы. А дальше …

Тут Марья Ивановна замолчала. Нервно стала перебирать пальцами на руках, опустив взгляд в пол, прикусив нижнюю губы и нервно сглотнув ком у горла.

- В чем дело, хозяйка. Увидела что-то странное? Так ты не стесняйся, можешь нам сказать, - пришёл ей на помощь Сергей, уловив суть перемены настроения женщины.

- Не знаю, как сказать … - робко произнесла Марья Ивановна, не поднимая на гостей своих глаз.

- Нам вы можете сказать правду, такую, как она есть на самом деле, - положила Настя свою ладонь на плечо женщины, - Ради этого мы тут.

- Ой и не знаю, гости вы мои. То ли на старости с ума схожу, то ли мерещится стало в глазах непонятно что от грибов этих окоянных. Когда провожала Григория, собрала ему в дорогу харчей. А когда он вышел, забыла в руки ему их дать. Вспомнила, только когда он помахал мне рукой на прощанье. Я быстро в дом за ними, чтобы успеть, пока он из виду не пропал. Выбежала с угощеньем, собиралась окликнуть его, да от страха так и застыла на месте. Прямо у меня на глазах, гость мой превратился в огромного волка. Вот тогда я и вспомнила его слова при встрече. Леший, говорит я. Леший. Ох и страху я натерпелась, всю ночь не спала, каждого шороха боялась, а на утро вы приехали, вот вам душу и излила.