Побеги божественного пламени

В центре за роскошным дубовым столом сидел человек в дорогом бархатном костюме, контрастировавшем с недельной щетиной и нечёсаными паклями, свисающими ниже плеч.

В незнакомце Агний не сразу узнал мужчину с ростового портрета, висевшего позади стола. На картине был изображен король Мастислав в коронационных одеждах. Гордый здоровый мужчина с прямой спиной и широкими плечами.

А напротив — исхудавший измученный бессонницей человек с блестящим безумным взглядом. Он переминал сложенный вчетверо бумажный лист с недавно взломанной печатью.

— Значит, утверждаешь, что выехал из замка князя ночью и только сейчас дошёл до двора? — спросил он.

Агний подтвердил.

Король опустил голову на руку и начал истерично смеяться.

Отдышавшись, он протëр глаза от нервных слезинок и обратился к ничего не понимающему доносчику:

— Если всё так, как ты говоришь, и Риинский царь потерял божественные силы, то ответь, что мне делать с этим? — он встал и пнул ногой кованный сундук, до этого покоящийся на полу в метре от стола. Потянув за тяжелое металлическое кольцо, он откинул крышку.

Внутри лежали человеческие головы.

От неожиданности Агний подскочил на месте, но был сдержан громоздким стражником, стоявшим по правую руку.

Ещё до рассвета наёмники Мастислава перехватили предложение из вражеского лагеря, от которого отказались бы только глупцы. Членам Совета предлагалось обменять голову короля на свои жизни и имущество.

Мастислав давно подозревал о тайных переговорах за его спиной.

Вокруг одни крысы, не ведающие верности. Они думали, он не знал? А он всё знал. Видел. Слышал, как его обвиняют в всех бедах народа Болании. Якобы, именно он разворошил осиное гнездо, объявив войну воскресшему божеству.

И где теперь все эти несостоявшиеся предатели? Свалены в чулане, как гора бесполезного мусора. Но головы их ещё пригодятся.

Мастислав собирался отправить сундук с ними риинскому царю в качестве ответа.

«Болания будет жить, пока жив её король», — первая строка сопроводительного письма. Вторую написать не успел. Глава нового отряда его личных головорезов, Ильмер, доложил о появлении у стен резиденции человека, утверждавшего, что царь теперь не страшнее цыплёнка.

Слухи о вчерашнем падении огненного сокола могут оказаться правдой.

…

На заре к главному гостевому корпусу подошёл Ждамир. Он был встревожен и откровенно зол.

Проснувшись в одиночестве, мечник сразу же заподозрил недоброе и, первым делом, допросил командира конвоя. Тот поначалу пытался увильнуть от прямого ответа, но из мужской солидарности признался: среди ночи княжна нарядилась и умчала на встречу с бывшим ухажёром.

Движимый горьким унижением, Ждамир нарезал круги по пустым коридорам спящего замка. Он мог бы отправиться к Алоису сразу, но решил дождаться первых лучей утреннего солнца.

А зря. Ведь молодой царь так и не смог сомкнуть глаз этой ночью.

Руслана уверяла, что ворожба надëжна и можно не волноваться, но, зная о криворукости ведуньи, Ал не спешил верить на слово.

Вторая половина зимы — Велесово время. Силы любой ворожбы слабы.

Его плечо, на котором вот уже несколько часов крепко спала девушка, затекло и почти потеряло чувствительность. Казалось, рука снова ему не принадлежит. Медленно, но верно, нарастала паника, разгонявшая за собой пульс. Головой он понимал, что это ничего не значит. Всё пройдёт, стоит лишь переложить Руслану на подушку. Он так и сделал. Рука снова ощущалась, как раньше, но свежее впечатление не давало вернуться в постель.

Платяной шкаф хранил несколько его парадных костюмов. Повседневную одежду Руслана давно переложила в сундуки, чтобы освободить место для своих платьев.

Алоис облачился в синий кафтан, подбитый мехом соболиных спинок, который когда-то надевал на первую встречу с королём.

Та же одежда, та же обстановка, но из настенного зеркала смотрел совсем другой человек. И если тяжесть жизненного опыта из взгляда уже не стереть, то с бородой дело обстоит проще.

Ал собирался обратиться к слугам за инструментами, но в окно заприметил Ждамира. Ну, конечно… Елисей же говорил, что мечник нашёл богатую любовницу, которая им помыкает. Нужно было сразу догадаться, что речь идёт о ведунье.

Не подумав о верхней одежде, он вышел из здания.

Утренний морозец вызывал приятный озноб.

Столкнувшись на улице, они обнялись, как старые добрые друзья. Столько всего произошло за полгода. Ссора, когда мечник уехал в Боланию, а Алоис отправился в Храм Правосудия, казалась далёкой и несущественной.

— Влада у себя? — первым делом спросил Ал. Поговорить можно и по дороге.

Ждамир отрицательно закачал головой. С самого начала он знал, на что подписывается. Но всё равно было больно.

— Она в городе. Должна скоро приехать.

Видя то, как потускнел друг, Алоис не стал уточнять. Они зашли в гостевой корпус, чтобы, вооружившись мылом и лезвием, вернуть молодому царю вид, привычный для замковых слуг. Вчера госпожа предупредила всех домочадцев о необычном госте и обещала лично задушить любого, кто не сможет прятать язык за зубами.

Заставив мечника держать зеркало, Ал с опаской вгляделся в отражение прежде, чем вбил белую пену в густую бороду.

Обычно он находился по ту сторону стекла.

— Оставь, ты похож на моего деда, — подкалывал Ждамир.

Ал усмехнулся. Морщин и правда прибавилось. Так и не скажешь, что ему чуть за двадцать.

— Если моё отсутствие не изменило планы, мимо замка пройдёт часть риинского войска.

— Когда?

— Как только получат ответ, — он отложил ножницы и перешел к заточенному лезвию, — Елисей должен был отправить письмо с ультиматумом рано утром.

— Елисей? Наш Елисей?

— Да.

— И он служит той нечисти, что в тебя вселилась?

Это не нечисть, но вдаваться в сложные объяснения пока не хотелось.

— Он делает, что может… Но, по правде, я тоже не до конца понимаю, почему он не ушёл. Елисею не легко приходится во дворце.

— Но он хотя бы знает, что царь — это не ты?

— Догадаться не сложно, — усмехнулся Алоис, закончив с правой половиной лица, — в письме предложение сдаться. Совет не упустит такой возможности. Наверняка, там уже очередь из желающих обезглавить Мастислава.

Любой, надевающий корону монарх, в курсе, что проще всего её снять вместе с головой. По-хорошему, Мастислав должен был совершить самоубийство ещё в прошлом месяце.

Это было бы вежливо по отношению к подданным.

Лёгкая война быстро наскучила Булату. Вылетая на огненных крыльях в Сборск, он знал, что несёт последний урок Болании, которая уже завтра перестанет существовать. Царю не терпелось вернуться в Риин, чтобы отпраздновать победу. Формальностями пусть занимаются лакеи и буквоеды.

Оставался маленький участок кожи на подбородке. С последним движением лезвие дрогнуло и рассекло кожу. Выступила капля крови. Алоис перевёл взгляд на друга. Тот продолжал держать зеркало, ничего особенного не замечая.

Должно быть, показалось.

Маленькая ранка начала теплеть.

Нет, не показалось.

Пальцы сжали острую бритву. Вторая рука выхватила зеркало и запустила его в мечника. От неожиданности Ждамир отскочил, но не успел увернуться и получил первый удар.

— Опять?! — вскрикнул он, оттолкнув подлетающую руку с лезвием.