Жестянка 2

— Заземление ноль! — сообщил Пикачёв. — Всё, братва, я завис!

Первый проход на малой скорости сделали рядом с берегом и по течению. Второй — в обратно направлении, чуть дальше от берега и немного быстрей.

— Держат нормуль! — доложил Мустафа, занятый исключительно осмотром буксировочных рым-ручек на бортах. Их целостность и надёжность крепления сейчас всё и определят.

— Ну и ладно тогда, наблюдай!

— Есть!

— А у тебя как? — крикнул я наверх. — Чаще докладывай, почему я должен орать⁈

— Вид отсюда офигенский!

— Ты специально? Сниму сейчас с плиты, крепления как?

— Тоже норм! Только на повороте всё скрипит, более пологие виражи закладывай.

За румпелем я. Всё внимание на воде, берег рассматриваешь только с точки зрения глубины под ним, батиметрия для рулевого это всё. Нам ещё рисовать будущую лоцию… Мустафа на носу, с удовольствием лежит на толстой колбасе с биноклем в руках. Рядом шмайсер Пикачёва. А автоматическая винтовка наверху, хотя Хайдаров из неё стреляет лучше.

Оба наблюдают, а я работаю. Что поделать, зрение у обоих поострее моего.

— Переправляемся, — озвучил я окончательное решение. — Смотрите в оба и помните: ничего не случается внезапно, всегда ищите признаки.

Гравилёт послушно поплыл за лодкой, проявляя недовольство только на виражах. К лодке летательный аппарат прикреплён двумя быстросъёмными тросами, на каждом из которых Спика заранее навязал узлов. Чтобы в случае необходимости лазать обезьянкой. Он может, кстати, гимнастический пацан.

Ещё один конец привязан к корме, его нижняя часть в воде — часть комплекса страховочных мероприятий. Вдруг кто-то свалится. Да и на плиту по ней можно будет вскарабкаться, если придётся ловить отстегнувшийся гравилёт по всей реке.

Мотор устойчиво работал на средних оборотах. Газку я не поддавал. Гонки нет, а тарахтение на всю Большую ни к чему. Лучше бы потише. Первое впечатление: нас милостиво держит на плаву могучая, широкая и полноводная река-хозяйка, на воде это чувствуется особенно остро. И к её законам нужно относиться уважительно. Чем ближе моторка подходила к стремнине, тем сильнее становилось течение. Я старался компенсировать ощутимый снос, постоянно забирая влево, и целясь спиной Мустафы в заранее выбранное место прямо напротив урочища — здесь самый нейтральный берег, на котором нет ничего. В километре к северу в Большую, как я и предполагал, впадает какая-то речка. Теперь её с напряжением глаз видно без бинокля.

Слева, похоже, в дальней лощине тоже течёт ручей или речушка, и она точно так же не подходит для высадки. В устьях или рядом с ними могут находиться избушки и люди, свидание с которыми не входит в оперативные планы группы. Тем более, что нам нет необходимости использовать лодку для прохода по левым притокам Большой вглубь неведомой территории. У нас для этого гравилёт припасён.

Надувные пайолы не травит, это хорошо. На ходу их не подкачаешь, к клапанам не подобраться. В противном случае днище быстро станет тряпкой из ПВХ, хоть там для дополнительной жёсткости и проложен пластик из людского барреля.

— Как тебе борта? — спросил я у Хайдарова.

— Мягковатые… Можно было бы и побольше накачать, конечно, — проворчал Мус, — вода прохладненькая, остужает.

Сейчас мы точно не будем ничего подкачивать. Надо просто добраться до противоположного берега, вытянуть гравилёт на песок, поймать землю и поднять аппарат под обрез незнакомой равнины, чтобы какое-то время наблюдать тихой мышкой.

Я оглянулся. Правый берег был уже далеко, большой валун едва различим, заповедная роща превратилась в короткую темную полоску.

Пш-ш… «Баофенги» работают на минимальной мощности, антенны стоят короткие. Чтобы прослушать, нужно подобраться совсем близко.

Щёлк!

— Наблюдаю два островка слева пятьсот, — доложил верхний наблюдатель. — Доверни к ним, командир, проверим по ходу дела.

Влево всегда полезно довернуть, мне опять надо компенсировать снос. Среди бескрайней водной глади начали проступать низкие контуры двух песчаных островков, покрытых редким кустарником. Надо же, как природа сама себя маскирует, мы с того берега эти острова на фоне берега так и не заметили, сливаются!

Здесь должна быть водоплавающая птица. Словно подтверждая это, лёгкий ветерок донёс запах водорослей и свежей рыбы.

У людей Жестянки принято называть всё живое привычными всем земными именами. Птица внешне похожа на утку? Значит, это утка. Рыба мордой похожа на щуку? И думать нечего. А как иначе, где их, пытливых биологов набрать, птицеведов и рыбознатцев… Поэтому курс слоёного тандема на огромной скорости пересекла не кто-нибудь, а большая длинношеяя гагара, летящая в метре от поверхности воды. Казарки здесь тоже есть.

Наверху у Пикачёва что-то негромко хлопнуло.

— Что там у тебя ещё? — недовольно спросил я по рации, не заметив подвоха.

— Шеф, немного правее возьми, гуся подберёте, — в ответ послышался довольный голос Спики.

— Какого ещё гуся? — не сразу понял я.

Мустафа заржал.

— Дык это, я гуся из мелкашки взял, первым выстрелом примучал! Прямо в башку!

Подвох всё-таки был. Мустафа, перестав сдерживаться, заржал ещё сильнее.

— Бляха, Пикачёв, зачем⁈ — это уже без рации.

— Командир, это же гусь! Зажарим…

— Спика, ты тупой⁈ В разведвыходе? Да ещё в самом начале?

Мустафу на носу буквально перегибало пополам. Я хотел сказать, что никаких долбанных гусей на борту не будет, но было поздно. Хайдаров задрал рукав рубашки, нагнулся, вытягивая руку подальше, и через пару секунд поднял из воды тушу здоровенного гуся.

— Командир, зверюга на пять кило потянет! — объявив результат замера, он поднял глаза и опять заколыхался. Спика с выпученными глазами смотрел с края плиты то на меня, то на птицу.

— День, это гусь-пискулька, как думаешь? — негромко спросил он елейным голосом.

Вот что с ним делать?

— Свистулька! И чтобы больше ни слова, говнюк малолетний! — зловеще предупредил я. — Лучше вообще ничего не сообщай!

Выпученные глаза исчезли. Наблюдатель хренов…

Берег уже читался легко. Скорость течения возросла до 4–5 км/ч. Это мы что, стремнину прошли? За островами обнаружились причудливые песчаные отмели и осерёдки, но их было немного. Мели видны очень хорошо, но одну мне пришлось обходить по достаточно сложной дуге. Хорошо, что водоросли не намотал. Осерёдки тоже читаются, но надо быть очень внимательным, разок слегка зацепил единственным грузовым винтом, еле успев сбросить ход.

Река для навигации здесь сложней, но мощь и красота необыкновенная! И очень много птиц, в отличие от правого берега, где мимо избы за всё время ни одна утка не проплыла для приличия.

Пш-ш…

— Парни, начинайте высматривать признаки причаливания плавсредства. И даже не одного.

Берег на всём видимом протяжении ровный, плоский, такой удобен для стоянки, если нет штормов. Южнее местность становится другой, чуть холмистой, равнинный характер пропадает. Тем временем погода слегка испортилась, поднялся небольшой прибойный ветерок, судя по всему, скоро ожидается слабый дождь с рецидивами.

Странное дело, в этот момент я вдруг почувствовал, что на воде чувствую себя вполне комфортно. В чём-то даже комфортней, чем на суше. Однако никакой тяги к профессиональному морскому делу я не испытывал. Мне не хотелось, к примеру, досконально изучать парусное дело, историю флота и кораблестроение, не хотелось быть капитаном большого корабля. Категорически не хотелось проводить полгода в море без захода в порт.