Жестянка 2

Тут такой нюанс: легко участвуя в разговорах на любую тему с остротами и подколками, они сразу же замыкаются, стоит только поинтересоваться их прошлой жизнью на Украине. Просто теряются, реагируя крайне нервно и мучительно! И не на спрашивающего, а на себя, насколько я понимаю. Словно тумблером кто-то щёлкает или насильно меняет в голове программу.

Как и все люди Жестянки, три хохлушки ни черта не могут вспомнить из ближнего прошлого, однако каждый раз поиск воспоминаний о родных краях почему-то вгоняет их в прострацию, в ступор. Порой могут замереть минут на пять, замораживаются. Простейший, казалось бы, и вполне безобидный вопрос: «Как там было, на Украине?» способен мгновенно вогнать их в беспричинные слёзы, что очень странно. Объяснить не могут.

Люди на Пятисотке подобрались с самых разных городов и весей огромной страны, от Калининграда до Читы, однако все, кроме свежих новеньких, уже успокоились, смирились. Кому было положено слёзы горькие лить, отплакался в подушку, кому выпало психовать, стирая зубы от злости и отчаяния, — отпсиховался. С чего вдруг такая реакция именно на украинское?

Больше скажу, украинская тема вгоняет в непонятную тоску и даже депрессию всех остальных. Серьёзно! На себе проверял. Сквозь блок в мозгах пытается что-то вспыхнуть… что-то тревожное. Будто бы личное, словно я причастен к каким-то важным событиям. Тягостным. Пытаешься проколоть барьер и тут же натыкаешься на мрачную стену с ощущением, что лучше вообще не обращаться к этой теме. Даже не приблизиться.

Очень странное дело — и это ещё одна из неразгаданных загадок Жестянки, упрямо помалкивающей в своём безразличии к прошлому оказавшихся на ней людей. Увы, здесь былое ещё быстрей обрастает домыслами, но теряет существенное.

Что это? Согласно утверждениям некоторых промысловиков, а так же по свидетельствам сталкеров и непоседливых людей из Переделкино, в некоторых районах происходят совершенно необъяснимые явления. Человек невольно тянется к загадочному, к мистике. Пытается разъяснить непонятное, чтобы оценить степень опасности. От этого можно легко отмахнуться в посёлке, но всё поменяется, когда вы окажетесь в ночной саванне.

Ну и для летописи — ещё одна особо примечательная ментальная лакуна, почти окончательно оформившаяся в ходе набора курсантов. Хотя какая полнота картины может быть в этом странном и до сих пор неизвестном мире.

Нам с Кретовой и раньше было понятно, что какое-то боевое, военное прошлое у нас имеется. Как выяснилось, далеко не у нас одних. Патронов для курсов выделялось крайне мало, как хочешь, так и проводи подготовку. Как перед присягой в небоевых частях Советской Армии, девять патронов: три одиночными и шесть на очередь. По крайней мере, старики так рассказывают. Стрельнул на полигоне, и хватит, дальше автомат пригодится лишь в карауле. С патронами для гладкоствола немного проще, их можно переоснащать, релодить.

Остаётся одно — техническая тренировка, которую многие не совсем верно называют холощением. Когда вы берёте оружие в руки и начинаете работать без патронов, то делаете что? Работаете над техникой исполнения различных элементов. А холостят люди в одиночку в ванной. Всё логично.

Мы учимся правильно принимать стойки, вкладываться, привыкать к триггер-контролю, быстро перезаряжать оружие и ловить мишень в прицел. Это самое «холощение» издавна считается прекрасным способом поддержания своих стрелковых навыков в рабочем состоянии. При развитии и совершенствовании подобной практики желающий мог повысить эффективность того или иного упражнения с использованием специальных компьютерных тренажеров, лазерных систем обучения стрельбе. У нас лазеров нет, остаётся только щёлкать вхолостую под аккомпанемент собственно «трататата!».

Я не возмущался и не досаждал Деду неуместными требованиями, отлично понимая проблематику боеприпасов.

Выход был найден в специальной методике отбора. Личного, а не по указке старших товарищей, на это Казанников вынужден был согласиться. Разработав специальную анкету, я прогнал через неё всё мужское население посёлка. Плюс вдумчивое собеседование по итогам первичного анализа. Так вот, скоро выяснилось, что не менее трети мужиков среднего и старшего возраста, сами того не осознавая, имеют серьёзные и относительно свежие боевые навыки — ничего себе! А вот среди молодняка таковых практически нет.

Застигнутые расспросами врасплох мужчины это отрицали, затем задумывались, а позже приходили с безрадостным согласием. «Похоже, так и выходит, Денис». Вот «стариков»-то я и принялся загребать под ружьё. А навыки рано или поздно себя проявят, помогут.

Примерно тогда же мне стало ясно, что незадолго до массового переброса у России случилась какая-то война, серьёзная, полноценная.

Для начала я начал грешить на Японию. Хорошо помнилось, как настырно покушались они на Курилы. Однако это никак не подкреплялось даже слабыми следами былых впечатлений, ничего такого японско-ассоциативного никто внутри себя не видел. Вангу от манги не отличают. Затем настала очередь Кавказа, что тоже было сомнительно.

Характерно, что многие, как и я, имеют привычку слушать небо — не летит ли там чего опасного? Значит, боевые действия велись с применением авиации. Затем я переключился на провокаторов из числа засушенных прибалтийских тигров, и закономерно — на Польшу. И вот сейчас, при очередном проявлении украинского феномена, меня вдруг осенило: «Ё-моё, так поляки, а затем и НАТО, напали на Украину, желая её раздербанить, а мы традиционно по-братски подставили грудь — не бросать же их в беде!».

Это объясняло бы многое, нужно обмозговать с шефом. Потому что вопрос вовсе не праздный.

Креплений для оружия в кабине тоже пока не было, позже официально назначенный водитель, конечно, сделает потолочные хомуты, уж больно мал салон. Мой «укорот» не совсем удобно прислонился к левой ноге, а MP-40, принадлежащий Пикачёву, который все завистливо рассматривают и спрашивают, точно ли это шмайсер, под углом лежал на сиденье.

Что поделать, так уж сложилось исторически, не переломать, да и не нужно. Автомат «Шмайсер», и всё тут.

Хотя давным-давно известно, что к моделям пистолета-пулемета конструктора Фольмера легендарный Хуго Шмайссер имеет весьма опосредованное отношение — в 1941 году он создал на базе MP-40 свою собственную модель, получившую деревянное ложе и название MP-41. Правда, автомат получился не очень удачным, и на свет появилось всего пара десятков тысяч штук, не помню точно. Зато вдосталь наштамповали магазинов с надписью «MP-41. Патент Шмайссера», которые выпускались, в том числе и для MP-40. Последний, весьма удачный, но обезличенный, частенько получал элементы боепитания с чеканным именем конкурента — чем не гениальный маркетинговый ход!

Ну и что должны были подумать советские солдаты, разглядывая очередной трофей? Так и прозвали модель незаслуженно, даже не подозревая о существовании какого-то там Фольмера.

Надо заметить, что вескую лепту в процесс формирования в военные годы этого ложного названии внесло создание Хуго Шмайсером действительно отличного автомата Штурмгевер', StG-44, появившийся на свет в 1943 году. Его тоже называли «шмайсером», что только способствовало закреплению данного прозвища и за пистолетом-пулеметом незаслуженно обиженного Фольмера. «Штурмгевер» нам ещё не попался, но Пикачёв жаждет его добыть. Очень хочет найти убитых немцев.

Вот и остановка возле фермерского хозяйства четы Фроловых. Дальние поездки всегда проходят по устоявшемуся алгоритму. Хоть знак автобусной остановки втыкай, пока здесь только столб торчит.