Страница 8 из 22
Благодаря этим глазам я и запомнил её в тот первый вечер.
Лус приподнимается, делая шаг назад, а я внезапно хватаю её за запястье и толкаю на себя.
Пиздец. Зачем? Кто б знал.
Контуженный. Как есть.
Девчонка дергается и быстро ловит равновесие, тормозя в сантиметрах от меня. Грозно насупливается:
— Вижу, тебе полегче. Теперь я спокойна, самостоятельно домой доберешься.
— А ты меня навестишь? — глумлюсь, не выпуская.
— Разве что в кошмарных снах.
— Это твоя благодарность?..
— Моя? Ты путаешь, герой. Твоя благодарность ждёт впереди. От спасенной девушки.
— Чучундра…
— Сам ты крыса.
Теплое приятное дыхание щекочет мои губы. Дразнит воспаленные нервные окончания и служит причиной выброса адреналина в кровь.
В груди что-то толкается. Едва осознаю это, моментально очухиваюсь и гашу все очаги.
Возможно, благодарность Оли будет очень кстати. Быстрый перепих без обязательств, кажется, мне реально необходим.
Отпускаю Лусинэ, которая тут же отстраняется и принимается собирать аптечку.
— Завтра заеду к вам, — бросаю, осторожно вставая и выкидывая окровавленные платки. — Нацепишь еще раз тот стремный комбез? Тебе идет. Может, выгуляю вас с Лианой.
— Идиот, — летит мне вслед, когда подхожу к порогу, но, впрочем, беззлобно. — Выспись, вдруг биполярка ослабнет.
— Ага. Как и твоё раздвоение личности…
Голова кружится адски, с каждой секундой сил всё меньше и меньше.
По ходу, заработал сотряс.
Вопреки здравому смыслу, такси вызываю домой, а не в больницу.
Вырубаюсь, коснувшись подушки.
И снятся мне вовсе не кошмары, а цветные сны.
Много-много ярких… желтых снов.
8. Барс
Утром выгляжу, как штрих[1] после ночной заварушки.
Мое появление в кухне вызывает фурор. Бабушка хватается за сердце, дедушка не стесняется в выражениях. И оба подлетают ко мне, причитая: что это и как произошло. Вещаю легенду о том, что в темноте не сориентировался и грохнулся на арматуру у Марка на даче, где идет ремонт. Вроде бы с пацанами там вчера зависали. С учетом типовых ран в это легко поверить, тем более что отделана у меня только одна сторона лица.
В темпе вальса отправляемся на диагностику — тут уже не отказать, сам знаю, что есть нужда обследоваться, чувствую себя хреново.
К счастью, кости целы, сотряса нет. Ушибы и раны тщательно обрабатывают, а потом всё же накладывают швы на скулу.
С рекомендациями и списком медикаментов выходим из клиники и сразу затариваемся в аптеке.
— Дед, давай я подброшу вас на работу, а сам поеду к Шахназарянам. Тебе же машина до вечера не нужна?
— Куда ты в таком виде? — скептически оглядывает моё живописное табло, грозно щурясь. — Только людей пугать.
— А как же теперь на помолвку? — спохватывается бабушка. — Три недели всего осталось!
Цепляю пальцами пакет из аптеки и машу перед ней:
— Вот это решит вопрос намного раньше. Новое поколение средств имеет быстрозаживляющий эффект. Всё в норме. Давайте без трагедий.
— Без трагедий, — ворчит дедушка. — А с тобой так получается?
Не отвечаю. Не хочу лишних философских лекций.
Завозим бабушку домой, а главу семейства — на работу. В старинный частный санаторий, которым владеет уже лет сорок. Место очень популярное и постоянно расширяющееся. Благодаря целебным источникам минеральных вод.
— Не стоит тебе там сегодня показываться, — настаивает Барсег-старший, сурово сдвигая брови, когда я сажусь за руль. — Подумают, что ты хулиган какой-то, подрался и не смог себя защитить. И зачем Лусинэ такой муж?
Секунду перевариваю полет фантазии деда и улыбаюсь, насколько это физически возможно. Представляю, как благоверная рыдает, напевая «Mama I'm in love with a criminal…», и меня пробивает на ржач. С трудом сдерживаюсь и молча уезжаю.
На этот раз дверь мне открывает бабуля, которая до смешного аналогично повторяет жест моей собственной бабушки. Чтобы не свалилась в обморок, повторяю легенду и ей, заверяя, что всё отлично. Передаю сладости из кондитерской, а сам прохожу в гостиную, швыряя пакет с лекарствами рядом с собой на диван.
Через минуту появляется бабушка Лусинэ, привычно поправляя косынку. Она такая мультяшная, что вызывает сплошное умиление. Если ей рассказать о второй тайной жизни внучки, — а я не сомневаюсь, что эта жизнь тайная, — её точно хватит удар.
Женщина расставляет угощения и садится в кресло напротив.
— Лусинэ сейчас кофе принесет.
Который я не пью.
Но да ладно.
Бабуля успевает задать мне пару-тройку вопросов перед тем, как сбоку раздается грохот бьющейся посуды. И мы оба резко поворачиваемся на шум.
Невестушка в ужасе таращится на меня, приросши к месту. Не моргает даже. А у её ног покоятся останки чашек и расплываются кофейные лужи. Чуть далее этого великолепия — перевернутый металлический поднос, от которого и происходила основная часть дребезжания.
Стоит и молчит. Немая будто.
И смотрит. Неотрывно.
— Ой, испугалась девочка, — цокает бабушка и проворно подлетает к ней. — Сама уберу. Иди сядь, воды выпей.
Испугалась? Типа, моего вида, что ли? Как будто вчера не она мне раны обрабатывала.
Моя впечатлительная чучундра.
Но это просто пиздец, как натурально сыграно. Я даже на секунду допускаю мысль, что Вика — это другой человек. На секунду.
Лус отмирает и медленными шажками приближается, опускаясь на краешек дивана. «Миньон на минималках» выглядит очень участливо, жалостливо обсматривая мою разбитую рожу. Почти слезу пускает в эмоциональном порыве, но, видимо, вовремя вспоминает о желтой шпаклевке, и обходится лишь эффектом влажного взгляда.
Бля-я-я… если бы не знал её, уже бросился бы утешать, чтобы не расстраивалась так. Ну просто божий одуванчик. Печальные глазки, бровки домиком, сложенные на коленях ладошки. Хрупкая и нежная, как цветочек.
Который херакнул мне по ребрам и почти вырубил всего месяц назад.
— Поможешь? — указываю на медикаменты. — Надо намазать. Там внутри антисептик есть, можешь для начала руки обработать.
Настороженно хмурится. Но не возражает. Воспитание такое. Как бы.
Покорно плетется ко мне, и я вручаю ей несколько тюбиков. Дезинфицирует ладони и тянется за лекарствами.
Останавливаю её веселым:
— Хей, привет. У меня всё отлично, ты как?
— Нормально. Ты подрался?
— Не, упал. Очнулся. Красивый.
— Красивый… — повторяет механически и вновь с диким ужасом пялится на поврежденную сторону лица.
Наслаждаюсь актерской игрой, позволяя девчонке после прочтения инструкций с боязливостью наносить мне гель и мазь. Лус соблюдает дистанцию ровно в вытянутую руку, не пытается нагнуться, чтобы быть ближе. Еле дышит, поджимая натужно губы, пока подрагивающие пальцы скользят по моей коже.
— Позвонишь Лиане, чтобы подготовилась? Поедем погуляем.
— Так? — сомневается, стреляя в меня скепсисом.
А что? Стремно? Я тоже не в восторге от твоей компании, но, как говорится, селяви.
По-моему, именно с цветной физиономией я буду выглядеть идеально для неё. Такую гармоничную пару и не стыдно явить миру.