Страница 46 из 76
– Вот здесь будет в самый раз, – наконец остановился он, показывая на большую поваленную сосну.
Высокое дерево на свою беду выросло здесь в гордом одиночестве, на много метров возвышаясь над своими низкорослыми лиственными соседями, и в какой-то момент не выдержало сильного ветра, рухнув в сторону поля и выворотив при этом здоровенный пласт земли, пронизанный корнями. Основание ствола находилось метрах в полутора над землей, а крона лежала уже за пределами опушки.
– Собака на это дерево не залезет, да и не станет пытаться, – пояснил сержант, посыпая своим чудо-порошком землю около упавшего дерева. – Зачем ей сюда соваться, если мимо этой сосны вдоль опушки ведет отлично различимый след, оставленный нами в прошлый раз? Зря мы, что ли по кругу бегали? Залезай, ефрейтор, дальше по стволу пойдем.
До наступления темноты нам требовалось продержаться около часа. Мои опасения по поводу высылки вперед солдат с собаками на грузовиках оправдались, но, как оказалось, попавшееся нам на пути село не только удлинило нам путь, но и сбило с толку немцев, решивших, что мы свернули в сторону. В результате искали они не совсем там, где было надо, а когда собаки, идущие по следу от самого его начала, наконец, выявили реальное направление нашего отхода, времени у немцев уже почти не осталось.
Перед тем, как забраться на поваленное дерево я еще раз проверил, как успехи у немцев, и увиденное меня обеспокоило.
– Минут через сорок они будут здесь, – сообщил я сержанту, – уходить надо прямо сейчас, иначе нас застанут в поле.
– Еще светло, – с сомнением в голосе произнес сержант, – тут дорога недалеко, заметить могут.
– Я там пока никого не слышу. Может и проскочим. Минут десять точно можно бежать в полный рост, ничего не опасаясь.
– До нужного нам леса километров шесть. За десять минут мы пробежим в лучшем случае треть этого расстояния. Можно и быстрее, но тогда я сдохну на полпути, – честно признал Игнатов.
– Значит, дальше побежим, пригнувшись, или в траве переждем, если на дороге кто-то появится. А что нам остается? Ждать здесь немцев – точно не вариант.
– Доиграемся мы с тобой, ефрейтор, – покачал головой сержант и развернувшись стал забираться на ствол упавшего дерева, стараясь не оставлять следов на мягком грунте. – За мной, Нагулин. Только не топчись там внизу – на корни наступай.
Майор Шлиман понимал, что времени у него остается все меньше. Солнце неумолимо клонилось к закату, а точное местоположение его цели так и оставалось невыясненным. Круг поиска, конечно, сильно сузился, но все еще оставался достаточно большим.
Шлиман пытался представить себя на месте командира русской группы, имеющей секретное оборудование и наверняка получившей строжайший приказ ни в коем случае не допустить его попадания к врагу. Куда бы он пошел из того леса?
В сорока километрах к югу захлопнулся котел окружения вокруг шестой и двенадцатой советских армий. Теоретически, туда пробиться легче, чем на восток, где русское командование спешно пытается создать хоть какую-то оборону на месте рухнувшего фронта. Но знают ли об этом объекты разработки? Допустим, что знают, не зря же они выбрали для бегства именно южное направление. Но юг большой, и точный маршрут группы пока неизвестен.
– Герр майор, – подбежал к Шлиману лейтенант Беккер, – Они почти наверняка вот здесь!
Офицер развернул карту и указал своему командиру на небольшой холм, поросший молодым лесом.
– С головного бронетранспортера доложили, что собаки уверенно держат след, и он ведет в этом направлении. По всем расчетам русские не могли до рассвета успеть достичь крупного лесного массива, расположенного южнее, так что с большой вероятностью они пережидают день в этом перелеске.
– Выдвигаемся, – немедленно отреагировал майор, – Недалеко от этого места есть дорога, так что мы можем быстро добраться туда на грузовиках. Мне нужна рота пехоты и солдат с собакой. Те, кто сейчас идет по следу, пусть продолжают выполнять задачу, а мы проверим ваши слова, лейтенант.
Шлиман всей кожей чувствовал, что его подчиненный прав. Он и сам поступил бы так же на месте русских. Жаль, что на проверку всех подобных мест просто не хватало сил, но теперь количество вариантов сильно сократилось, а этот перелесок представлялся майору самым перспективным.
К подножью невысокого холма ротная цепь подошла перед самыми сумерками. Было еще довольно светло, но чувствовалось, что еще минут тридцать и станет быстро темнеть.
– Собака взяла след, – с нотками азарта в голосе доложил лейтенант, получив донесение от подбежавшего к нему унтера, – но русских диверсантов обнаружить пока не удалось.
Майор сидел в боевом отделении «Ганомага» и наблюдал за облавой в бинокль. Он хорошо помнил, с каким противником имеет дело, и предпочитал не приближаться к холму ближе, чем на полтора километра, но сейчас, похоже, эта предосторожность была излишней.
Прошло минут десять, и новый доклад окончательно уверил Шлимана в том, что они лишь зря теряют время у этого холма.
– Собака водит нас по кругу, герр майор. Следов очень много, некоторые из них уходят в поле в разных направлениях, но всегда обрываются и собака начинает чихать и трясти головой. След, похоже, чем-то обработали.
– Отзывайте людей, – приказал Шлиман, – Русских там нет. Они отсиживались на этом холме целый день, и у них было достаточно времени, чтобы качественно запутать следы. И ушли они отсюда недавно, почти перед самым нашим приходом. Их цель – лесной массив к югу от холма, это очевидно. До него пять-шесть километров. Если русские покинули это место минут пятьдесят назад – могли успеть добежать. Значит, след надо искать между холмом и лесом. Отправьте солдата с собакой туда, только отойдите метров на триста, чтобы собаке не мешали следы, специально оставленные русскими, и пусть солдат ведет собаку параллельно опушке.
– Все будет исполнено в точности, герр майор, – козырнул лейтенант и убежал отдавать новые распоряжения.
Шлиман недовольно посмотрел на сереющее небо и приказал механику-водителю заводить машину. Нужно было подъехать поближе к лесу, на опушке которого, как предполагал майор, сейчас засели русские стрелки. Шлиман не верил, что они сразу ушли вглубь леса. Где-то там, в десяти-пятнадцати километрах к югу, их наверняка поджидал отряд, вырвавшийся вчера из окружения. Майор испытывал твердую уверенность в том, что русские не захотят привести туда за собой погоню, а значит, им нужно убить собаку, идущую по их следу, и тогда, воспользовавшись наступающей ночью, они смогут оторваться от преследования.
Майор присел на качающееся в такт движению машины сиденье, положил на колени длинный футляр, щелкнул замками, и извлек из него свое оружие. Это была старая добрая винтовка «Маузер 98к», но изготовленная по индивидуальному заказу и оснащенная четырехкратным оптическим прицелом, собранным вручную и откалиброванным специально для Шлимана мастерами фирмы «Цейс».
Убивать русских стрелков майор не собирался, но если бы удалось ранить одного из них, а может и обоих, это могло бы сильно облегчить его людям захват столь ценной добычи.
Солнце село за деревья, и Шлиман не боялся бликов оптики. Он приказал остановить бронетранспортер и взялся за бинокль. Собака вновь взяла след. Это стало ясно по бурной деятельности, которую развил лейтенант Беккер. Пехотинцы быстро разворачивались в цепь и рысью двигались к лесу.
– Вперед, – бросил он механику-водителю, и «Ганомаг» вновь закачался, преодолевая бездорожье.