Рыжий 2

По приезде домой заметил прикольные собрания женщин у нас на кухне. За процессом стирки, вернее за вращением вещей в барабане, приходили наблюдать не только подруги бабушки, но и разные женщины-соседки. Прям, секта любителей вращения белья.

Весь оставшийся апрель, до 26го, я провёл как на иголках. Сработало или не сработало моё письмо? Будет взрыв или не будет? Не помогал даже чемпионат мира по хоккею.

Чтобы отвлечь себя от этих мыслей, попытался загрузить себя работой. Сначала взялся за за мену нерабочих элементов в миноискателе. Но совершив несколько ошибок, задумавшись, быстро понял, что нужно что-то другое.

Благо хотелок и проектов у меня было много. Решил сделать плафон на электролампочку в кухню. А то прям стыдно. Куча людей приходят смотреть как работает автоматическая стиральная машина, а у нас контрасты: супер-дорогая машина и голый патрон с лампочкой.

Сначала планировал собрать проволочный каркас и просто обмотать капроновой нитью внахлест. Но, подумав, отказался от этой идеи. Нитки быстро загрязнятся кухонными ароматами и станут привлекать тараканов.

Простой проволочный каркас, так популярный в моё время, здесь и сейчас смотрелся бы странно, прям как решётки на промышленных лампах. Но в один из дней я вспомнил о виденном то ли в Цюрихе, то ли в Женеве, плафоне из школьных линеек.

Там из материалов и нужно-то всего ничего. Один деревянный брусок, жестяные обручи и штук тридцать 20-сантиметровых линеек. Брусок у меня был, линейки я купил в книжном магазине «Горизонт», по четыре копейки штука.

Ну, а на обручи вполне сгодится и упаковочная жестяная лента, которой на нашей площадке школьного металлолома просто до фига. Вот туда я и отправился. Вполне успешно покопался, нашёл пару метров вполне целой оцинкованной жестяной полосы. А возвращаясь домой, встретился с пацанами, курившими за корпусом школьной столовой.

Среди курильщиков были и мои одноклассники, братья Лубенцы. Остальные — знакомые пацаны из параллельных классов и один с седьмого.

- О! Лис! Привет! Здорово! - посыпались от них разнообразные приветствия.

Я в долгу не остался, со всеми коллективно поздоровался и всем лапки пожал. Народ, оказывается здесь не просто так, а на столярном кружке. Вот и выскочили на перекур. И тут мне семиклассник Антон, не помню его фамилию, протягивает пачку «Ростова» и открыв, предлагает закурить.

«Мать моя женщина!» Да они не сигареты курят, а бычки. Половина пачки была забита окурками разной степени величины и сохранности. «Етить колотить!»

- Не, спасибо. Я вообще не курю. А такое и вам не советую. Ты уверен что бычок который куришь, не был обоссан?

Пацан с недоумением на меня посмотрел, вытащил из рта бычок, осмотрел его и наехал в ответ:

- Ты гонишь, Лис? С чего ты это взял?

- То есть, ты на сто процентов уверен что его после выкидывания не обоссали? Он высох на солнышке, ты его нашел, подобрал и теперь спокойно куришь…

Народ прекратил курить и теперь все пялились на свои окурки.

- А может какой-нибудь вафел или туберкулёзник их до вас курил? - я обвел взглядом молчаливые и уже слегка бледные детские лица.

- Да не, Женька, ты гонишь! - подал голос Серега Лубенец.

- Серега, - я почти вырвал из рук у опешившего семиклассника, пачку Ростова с бычками, - На! Нюхни! Чем пахнет? - сунул я под нос пацану открытую пачку.

Мальчишка, привыкший доверять моим словам, вдохнул запах из открытой пачки, позеленел лицом и бегом ринулся в кусты сирени, откуда тут же послышались рвотные звуки.

Запах слежавшихся, влажных окурков от сигарет, собранных в одном месте, перебивает даже запах от недавнего курения. Плюс мои слова об обоссаных бычках видимо благодатно этому поспособствовали.

Остальные пацаны, повыкидывав окурки, затравленно и испуганно кидали взгляды то на кусты, где блевал один из них, то на меня.

- Вас же здесь восемь человек. Могли бы по пять копеек с носа скинуться. Сорок копеек какие сигареты стоят?

- Наша Марка.

- Дорожные.

- Фильтр.

- Ява.

Начали перечислять сигареты пацаны.

- Нива, еще, - влез в разговор и вернувшийся из кустов мой одноклассник.

- Да ну их на фиг. Они же соусированные, - возразил ему семиклассник Антоха.

- Вот видите! По четыре целых сигареты каждому, и можете их спокойно бычковать. Но сколько вы в деньгах потеряете, если продолжите курить? Не считали?

Пацаны отрицательно замотали головами. В их возрасте считать приход и расход денег как бы не принято. Нет. Многие конечно копят. Кто на велосипед, кто на магнитофон. Но эти накопления в основном от денежных подарков родственников и родителей. Карманные и школьные обеденные деньги тратятся почти сразу.

- Андрей! - обратился я ко второму Лубенцу. - Ваш батя сколько в день скуривает и чего?

- Две пачки, «Космоса». - немного подумав, выдал он.

- То есть, рубль сорок в день. Правильно?

- Да. А причем это здесь? - еще не понял пацан.

- В году 365 дней! Твой отец за год выкуривает больше пятисот рублей.

- .ля! - ошеломленно произнес кто-то.

- Во-во, - подтвердил я. - Мотоцикл.

Пацаны ошеломленно молчали, переваривая концепцию преобразования табачного дыма в деньги, а затем и в мечту всех мальчишек — мотоцикл.

- Ладно. Бывайте. - я махнул рукой пацанам и пошёл домой.

Как говорится, сделал гадость — на сердце радость. Надеюсь, хоть какой-то урок они извлекут. Ну, а нет и суда нет.

Доделка плафона из линеек заняла еще пару дней. А потом я просто установил изготовленную поделку в своей комнате, настолько она мне по душе пришлась. А старый зеленый плафон из спальни повесил на кухне.

Затем, наконец, наступил вечер 25 апреля. Я прекрасно понимал, что узнать про «было или не было» — я смогу только намного позже. Но тем не менее гонял радиолу на разных частотах в поисках сам не знаю чего. В итоге лёг спать поздно, не выспался, проспал не только свою зарядку, но даже умудрился опоздать на политинформацию, за что получил запись в дневник.

Суббота тянулась медленно и вязко. Еле высидел все уроки и забыв даже про Сидорову, и традиционное уже её сопровождение, рванул домой. Часа два мучил радиоприёмник, пытаясь поймать хоть какую-то западную радиоволну, но кроме воя, скрипа и улюлюканья глушилок, ловились только радиостанции восточного блока. А польский и чешский с румынским я не понимаю.

В бессилии рухнул на софу и неожиданно для себя заснул. Разбудила меня бабуля, вернувшаяся с хора и тут же погнавшая меня выносить мусор. Вечером поймал пробившиеся сквозь глушилки канадское радио, но оно ничего про аварию не сообщало, что немного меня успокоило и позволило вернутся в нормальный режим дня. Или я уже перегорел, и мне было всё равно?

И только вечером в понедельник, когда весь Советский Союз смотрел финал чемпионата мира по хоккею, а я как полоумный шерстил эфир в поисках западных радиостанций, шведское радио сообщило про радиационную аварию на атомной электростанции в СССР. Причём процитировало сообщение ТАСС.*

Да как же так? Неужто не дошло письмо? Или не поверили? Десятки вопросов гнездились в голове, вот только дать на них ответ было некому. Я же вам не спецназовец, чтобы можно было решить проблему силовым путём. Магии у меня нет. А бомбардировать письмами государство и комитет государственной безопасности — прямой путь попасть к ним же на опыты и допросы.