Рыжий 2

Глава 8

Глава 8

Черноглазая казачка

Подковала мне коня.

Серебро с меня спросила,

Труд недорого ценя.

Как зовут тебя, молодка?

А молодка говорит:

Имя ты мое услышишь

Из под топота копыт.

Напевал в полный голос я, убираясь в своей комнате. Совсем оказачился здесь. Во время еженедельных уборок сначала бабуля пела и понукала меня подпевать, а затем и я во вкус как-то незаметно вошёл. И мы с ней, вытирая пыль, моя полы или подоконники, голосили на два голоса:

Я по улице поехал,

По дороге поскакал.

По тропинке между бурых,

Между серых, между скал.

Маша, Зина, Даша, Нина ?

Все как будто не она.

Катя, Катя высекают

Мне подковы скакуна.

Бабуля даже пыталась меня затащить на репетицию своего хора, а когда не получилось, осознавая, что я не буду петь с ними, старпёрами, то начала рекламировать мне ансамбль песни и пляски «Донские казаки». До сих пор пытается меня вовлечь в фольклорное казачество. Ничего, тут немного времени осталось и до появления ряженных. Вот тогда сами от них будете отплёвываться.

У нас в Питере вообще до фарса дело дойдёт. Когда не пойми кто, потомки каких-то местных оседлых казаков создали «Невскую станицу» и «Балтийское казачье войско», а возглавил их якобы потомственный донской казак, генерал-лейтенант милиции Комаров. Как позже писали в бесплатном казачьем листке, который в начале девяностых кидали во все почтовые ящики города — атаман питерских казаков всю свою сознательную жизнь боролся против советской власти и коммунистического режима.

По приезде из пионерлагеря оказалось, что я опять подрос. Не критически, но кое-какие вещи пришлось докупать. И опять на свои деньги. Так как бабуля спустила свою пенсию на краску и с подругами покрасила ярко-красной комбайновой краской все полы в квартире. Даже у меня в комнате, хотя я и просил этого не делать.

Жить же предстояло на мою пенсию и опять-таки на мои левые заработки. Хотя откуда правым взяться? Кубышка с накоплениями уже вовсю начала показывать дно, и мы даже с бабулей малость поцапались на денежном фронте, когда она пришла просить у меня денег на какую-то фигню. Приучил на свою голову её к тому, что у меня всегда есть денежка. Нехорошая тенденция. В прошлом году у неё тоже денег не было после её фортификационных мероприятий. И тогда тоже на мои жили.

- Не дам и не проси! Вот зачем ты забросила швейное дело? Сейчас бы свои деньги имела…

- Вот ты жлоб, внучек. Вырастила куркуля на свою голову. Да не несут мне заказы на перешивку. Я бы с удовольствием на машинке работала.

- Хочешь работать? Давай я тебе буду заказывать и платить!

- Что это ты удумал, охламон? Хочешь меня унизить, платя за заказы на свои шмотки? Да я тебя, - и она потрясла своими кулачками в мою сторону, тем не менее не делая попыток пустить их в ход.

- Не. Ты опять меня не поняла. Я про другое.

- Да как же тебя понять? Пургу всякую несёшь, - и где слов таких только набралась?

- Сшей десяток трусов, как ты на меня шьёшь. Я их на рынке пристрою. Половина от дохода — твоя.

- Почему половина? И почему ты думаешь, что будут брать эти странные твои трусы?

- Потому что знаю. И, кроме трусов, многое сейчас можно продать. Сумки шей. У тебя брезента до фига, я выкройку тебе нарисую. Тоже будет очень ходовой товар. Рюкзаки, как у меня, влёт уйдут и задорого.

- Ну, нарисуй, попробую. Сомневаюсь я только. А вот рюкзак один, сегодня же начну делать. За сколько ты у меня его выкупишь?

- Пять рублей.

- Всего? А чего так мало?

- Там твои только брезент, нитки и работа. Молнии, фурнитуру и поролон я достаю. Так что нормальная цена.

- Тогда два сделаю. Но десятку сразу гони. Предоплатой.

Тьфу, всё-таки выдурила деньги. Ну пусть ей. Лишь бы занята была. Да и правда, заработает. Про мой школьный рюкзак многие интересовались — где купить? Да и сумки на рынке дефицит, вмиг разлетятся если цену не ломить. А туда попозже и сумки-баулы, типа — «мечта оккупанта», можно будет из клеёнки начать шить. Насчёт трусов-боксёров я был не уверен, но попытка — не пытка.

Первые школьные рюкзачки я вполне спокойно продал даже не на рынке, а во дворце пионеров. Вмиг по двадцать рублей ушли и ещё человек пять в очередь выстроились. Так что бабуля теперь почти целые дни на машинке строчит, не отвлекаясь на всякую фигню и не доставая меня по пустякам.

Нам в этом году от дворца пионеров достались только грамоты и ценные подарки в виде электрических фонариков под квадратную батарейку. Зимние поездки на этот раз перепали боксёрам и авиамоделистам.

А вот мне, как капитану команды, вручили индивидуальный подарок — наручные часы. «Ракета-школьные», производства часового завода в Петродворце. Красивые, в синем корпусе и с циферблатом, стилизованным под тетрадный лист в линейку. На моих старых часах, швейцарских Kenwell, уже совсем затёрлось стекло и я был искренне рад новым часам.

Наш класс только на первосентябрьской линейке осознал, что мы уже старшеклассники – восьмой класс. Для многих уже и последний в школе. Так что стояли мои одноклассники тихо и как-то пришибленно. Зато на классном часе бурлили и шумели.

Во-первых, классуха разрешила нам самим выбрать места за партами и кому с кем сидеть. Страсти кипели нешуточные. Даже мне пришлось повоевать за нашу с Сидоровой «камчатку».* К нам в класс пришёл второгодник, Лёха Скворцов. Скворца знали все в нашей школе и окружающих дворах. Это был парень с отклонениями в развитии. Как сказали бы в моём прошлом времени — ребёнок седьмого вида.*

Почему он учился в общеобразовательной, а не в коррекционной школе номер восемь, оставалась для всех загадкой. Точно такой же, почему учителя не смогли его выпустить со школы с тройками или отчислить по неуспеваемости. Видимо, имелись у него какие-то высокопоставленные покровители.

И да, он был знаменит не своей тормознутостью и прибабахами, а своей физической силой и ростом под два метра. И довольно вспыльчивым характером.

Вот это чудо и обнаружилось мной на наших с Олей местах. Вернее, на моём месте. Даже если бы я уступил, то Сидорова бы точно не осталась сидеть вместе с ним. Да и я не собирался уступать.

- Лёша, привет, - начал я процесс переговоров с вполне мирного тона и дождавшись, когда этот Илья Муромец на минималках обратит на меня внимание, продолжил. - Лёш, это моё место, я здесь сижу.

- Хорошо, - и Скворец просто пересел на второй стул, заняв теперь место Сидоровой. - Садись рядом, - и радостно похлопал по освобождённому им стулу.

- Не, Лёха, - я покачал головой. - Мы здесь вместе с Сидоровой сидим, пойди себе другое место найди.

- Здесь окно, мне тут нравится, - набычился парень и добавил. - Я в прошлом классе здесь сидел.

Проблема однако. И как её решать? Я растерянно посмотрел на Сидорову.

- Чего? - она мотнула головой. - Не справился? Давай я попробую?

Уступил ей место переговоров. Скворцов с интересом наблюдал за нашей рокировкой. Оля, заняв мое место напротив Лёхи, вдруг поманила того пальцем и когда он доверчиво наклонил вперёд к ней голову, склонилась к его голове и что-то зашептала ему на ухо. Парень сначала побледнел, потом столь же стремительно покраснел и, не говоря ни слова, с трудом выбравшись из-за нашей парты, перешёл в соседний ряд и плюхнулся на место одного из Лубенцов.