На санях

Про запад и восток в тот момент я еще не скумекал, но уловил главное. «Следующая команда»!

Вот на что он решился! Ничего себе!

На какой мы сейчас позиции? Есть Косыгин. Есть Подгорный. Есть Суслов. Есть Устинов. Громыко опять же. Пятеро тяжеловесов. Плюс четверо нашей возрастной и весовой категории: мы, Гришин, Романов, Кулаков. Ладно, Кулаков периферийщик, но первые двое ушлые. То есть наш номер максимум седьмой-восьмой.

Хотя это как посмотреть. Косыгин уже не тот. В прошлом году у него тоже был инсульт.

Про Подгорного надежные люди говорят, что он на спуске. Его место нужно Бровастому. Хочет быть главой не только партии, но и государства. Тоже вычеркиваем.

Суслов. Фигура серьезная, но не практик. Ни гибкости, ни крепкой команды. Не царь, а глава церкви. В первые лица лезть не станет. Ценен как союзник, опасен как оппонент. Отношения с ЮВ у него хорошие. Значит поддержит.

Устинов? Этот тоже не первач. Возраст, здоровье. И опять-таки в хорошем контакте с нами. С ним ЮВ тоже договорится.

Непотопляемый Громыко… Никогда не занимался ни реальным управлением, ни хозяйством, ни обороной-безопасностью. И вообще не любит надрываться. Устал таскаться по миру в качестве министра иностранных дел. В председатели Верховного Совета его. Почетно, необременительно.

Елки-палки, ЮВ — действительно гений. Нет никаких тяжеловесов! А Гришина и тем более ленинградского шустрика мы уж как-нибудь сковырнем. Как-никак мы Комитет, не хрен собачий.

Стоп. Спокойно. Про это додумаю потом. Дозаписать сказанное. Что он сказал еще?

«Или нужно завинтить все разболтавшиеся гайки. (Нет, он сказал «шурупы». Хотя неважно). До упора, как при Сталине. За коррупцию — расстреливать. За прогул на работе — тюрьма. Пьянство — железной рукой. Не то что диссидентов, а даже слушальщиков «Голоса Америки» — за решетку. Гранитная дисциплина сверху донизу. Все средства — на развитие оборонных технологий. Жесткое, последовательное наступление по всему миру. В Азии, в Африке, в Латинской Америке. Про строительство коммунизма болтовню прекратить, создавать у народа ощущение гордости за державу. Как было при Сталине, когда мы жили бедно, но гордились своим государством, а на Запад смотрели сверху вниз.

Или же надо делать резкий поворот в противоположную сторону. Включать либерализацию. Сначала управляемый капитализм, как при НЭПе. Потом свободное предпринимательство. Бесцензурная пресса. Настоящие выборы всех уровней. Независимость судей. И так далее. В двадцатые годы большевики еще не понимали, что серьезную конкурентоспособную экономику без полноценной демократической периферии создать не получится. Потому НЭП в итоге и провалился. ГПУ било шибко оборотистых по рукам. Отрывало с мясом.

Но теперь, в семидесятые, мы умные. Капитализм так капитализм. Пускай. Если это поможет стране не потерять величие».

Я слушаю — ушам не верю. Хочется себя ущипнуть. Председатель КГБ говорит, член Политбюро ЦК КПСС!

Он ведет свою железную логику дальше.

«Я читал материалы дела Берии. Умный был мужик. Еще в 1953-м говорил со своими про то же самое. Что экономической и научной конкуренции с Америкой мы не выдержим, что надо капитально перестраиваться. Что нужен «советский капитализм». Переходить от запугивания к матстимулированию. Само собой, суд потом счел эти речи доказательством, что Берия агент империалистических держав. Но суть-то верная!

Механизм «запугивающей» модели Хрущев разломал, однако новой моделью его не заменил. Вот почему при Сталине мы догоняли и перегоняли, а теперь всё отстаем и отстаем.

Однако есть одна опасность. Очень серьезная. Возможно, непреодолимая.

В истории все «революции сверху», то есть развинчивание шурупов, либерализация, демократизация всегда заканчиваются одним и тем же. Народ сначала радуется, что его посадили за стол. Потом кладет ноги на стол. Потом прогоняет тех, кто его пригласил. А чаще всего еще и убивает.

Я тут полистал на досуге вузовский учебник по истории, освежил память. Гляди, Бляхин, какая картина вырисовывается.

Англия. Король Карл Первый в 1640 году после долгого перерыва созывает парламент. Через год начинается гражданская война. Потом королю отрубают голову.

Франция. Король Людовик в 1789 году созывает Генеральные Штаты. Начинается революция. Королю отрубают голову.

Наш Александр Второй. Освобождает крестьян, объявляет всяческие свободы. Начинается террор, царя убивают.

Николай Второй. Выпускает манифест о свободах — происходит первая революция. Учреждает Думу — Дума его скидывает. Расстрелян вместе со всей семьей.

Берем совсем недавнее. Никита Хрущев. Дает стране дышать, выпускает два миллиона зеков, перестает терроризировать аппарат. И что? Аппарат же его и скидывает. А при Сталине про такое и подумать было страшно.

Смекаешь, к чему я, Бляхин?».

Я честно говорю: нет, Юрий Владимирович.

Он: а как ты думаешь, зачем я тебя в прошлом году на Испанию кинул?

Я, дурак, опять глазами хлопаю.

Он дальше: «А Сардарян у меня зачем в Тегеран стал таскаться? Соображай. Ты же на лету хватаешь».

И глаза из-под очков поблескивают. Веселится. Он же никогда не смеется, улыбается только глазами.

Осрамился я.

— Пас, — говорю. — Сдаюсь.

Сардарян действительно всё в Иран да в Иран. Раньше у него на первом месте Турция шла. Был самым задрипанным в штате помощников, даже после Ковальчука с его Африкой, а тут вдруг, примечаю, командировка за командировкой.

ЮВ, по-моему, остался доволен моей несообразительностью. Кстати надо это учесть. Иногда и туповатым показаться невредно. Начальник не должен думать, что подчиненный умнее его. Азбука.

«Понятно, что демократия как система управления обществом и экономикой приятнее, безопаснее, эффективнее. Но как быть с рисками переходного периода? Как провести огромные, революционные реформы и не потерять контроль над страной? Как не свалиться в хаос? Если это никому еще не удавалось, то где гарантия, что у нас получится?».

Тут-то меня и стукнуло.

— Иран, — говорю. — Иран и Испания. «Белая революция» шаха и реформы короля Хуана Карлоса!

Он: «Скумекал наконец, почему я вас с Сардаряном так гоняю? Его в Тегеран, тебя в Мадрид. В двух этих странах, которые были устроены так же жестко, как наша, идет «революция сверху». Этот опыт бесценен. Какие шаги правильные, какие нет. Последовательность. Правила. Особенности управления. Надо съехать по очень крутому спуску, но не сорваться. Знать, когда притормозить, а когда наоборот поддать газу».

Он про это еще что-то говорил, но у меня мысли запрыгали. Отвлекся.

Потому что затрепетало всё. Не зря, не зря я все-таки в семидесятом, несмотря на занятость, на кучу дел, взялся освежить испанский. В детстве, в коминтерновском интернате лопотал, и неплохо — научился у республиканских сирот, но язык, конечно, подзабылся. Ничего, освежать — не с нуля учить.

Я, правда, тогда целился на Латинскую Америку. После Чили казалось, что магистральное направление будет там. Опять же Грушков прихварывать стал. Не справлялся. А мне на моих Германиях тесно становилось. В потолок уперся. Думал: удивлю-ка я шефа. Как раз должен был кубинский министр госбезопасности приехать. Я с его помощником, при ЮВ, давай хабларить. ЮВ потом говорит: «Ты что, испанский выучил? Ну, Бляхин, даешь». И через полгода, когда Грушков ушел по болезни, предложил мне впридачу к немцам курировать латиносов. Большой был прорыв. Я на вторую позицию вышел, сразу после Артурова. Ну, США есть США, тут не поконкурируешь.