Страница 2 из 15
– Не каждому хочется стать Единорогом, пойми же ты! – не выдержала наконец Элизабет.
Хватит! Она по горло сыта этой болтовней о команде болельщиц и Единорогах. На ее взгляд, и те, и другие смешны, не более того.
– Ну и в команде болельщиц таким, как она, делать нечего! Ты посмотри на нее – она же гораздо больше похожа на мальчишку, чем на девочку! А болельщицы должны быть красивы и изящны. Не как Эми! Она была самой нескладной из всего нашего балетного класса. Грубая, резкая, ни встать, ни сесть не умеет… Представить нельзя, как она будет жонглировать жезлом.
– Но она стала намного лучше, Джес, и ты это знаешь, – защищала Элизабет свою подругу. – Ведь ее даже отобрали в танцевальную группу для выступления…
– Ах, оставь, – резко возразила Джессика, – мадам Андре просто пожалела ее. Короче, ей нечего делать в команде, пока я там.
Миссис Уэйкфилд уронила салфетку.
– Джессика, ты меня удивляешь. В конкурсе ведь могут принять участие все желающие. Ты не вправе судить, пока не увидишь, что и как Эми может делать. А если она все сделает хорошо?
– Да ну, мам, – Джессика скорчила пренебрежительную гримасу, но щеки ее запылали.
Элизабет тоже покраснела. Ей хотелось рассказать Джессике, как много Эми тренируется и как преуспела в упражнении с жезлом. Но она обещала хранить это в тайне, чтобы Эми смогла удивить всех.
Элизабет слишком любила свою сестру, что даже подумать не могла, что та может быть жестокой или несправедливой.
Но, кажется, с тех пор, как Джессика вступила в «Клуб Единорогов», стали все чаще проявляться неприятные черты ее характера.
Со вздохом Элизабет встала из-за стола и начала убирать посуду. Может быть, стоит еще раз попробовать отговорить Эми от этого глупого конкурса, размышляла она и решила позвонить ей вечером.
Джессика допивала молоко и искоса следила за сестрой. Она знала, что Элизабет расстроена. Но не могла взять в толк, почему она отказывается понять, как важно для болельщиц иметь красивую внешность. Даже если Эми Саттон нельзя назвать «нескладехой», она все равно не смотрится среди такой команды. Ее невыразительное лицо и прямые волосы вовсе не подходят для роли лидера.
Раздумывая, как бы улучшить настроение сестре, Джессика решила помочь ей вымыть посуду.
– Ты что собираешься делать с этой тарелкой? – спросила она, входя в большую, всю в испанских изразцах, кухню. – Сейчас же поставь ее, иначе я вызову полицию… посудомоечную! Сегодня моя очередь мыть посуду.
Элизабет удивленно посмотрела на нее.
– Лиззи, ну что ты так смотришь? – Джессика отобрала тарелку и капризно надула губы. – Можно подумать, что я никогда ничего не делаю! Это несправедливо!
– Извини, Джессика, я вовсе так не думаю, – Элизабет сразу повеселела.
Джессика старательно мыла тарелку, перекрикивая шум воды:
– Я знаю, что иногда прошу тебя сделать за меня что-то, но это ведь только потому, что я очень занята, ну и, конечно, я уверена, что всегда могу на тебя положиться.
Господи, как могла она, Элизабет, даже подумать что-нибудь про Джессику, кроме того, что ее сестричка – милая, ненаглядная, самая любимая на свете! Конечно, временами она бывает несносна и не выполняет своих обещаний, однако Элизабет вовсе не возражает против того, чтобы всегда выручать Джессику.
И как только она могла подумать, что ее сестра плохо поступит с кем-то из ее друзей? Может, глупо бояться за Эми, хотя, впрочем, и Эми поступает глупо, настаивая на участии в этом конкурсе.
Чувство вины за свою несправедливость охватило девочку, и она с любовью посмотрела на сестру, выходящую из кухни.
Зазвонил телефон, и Элизабет взяла трубку:
– Алло! Дом Уэйкфилдов.
– Джес, это я, – невозможно было не узнать надменный голос Лилы Фаулер.
Элизабет хотела поправить Лилу, но та не дала ей и слова вымолвить.
– Я весь день тренируюсь, я так волнуюсь за завтра. Никак не могу успокоиться, столько противных девчонок оказалось в списке. Неужели и впрямь мы должны их всех просмотреть?
– Лила…
– Где у них совесть вообще-то! Записаться на такой конкурс! Как будто не понимают, что мы не возьмем их в свою команду. Ведь болельщиц мы готовим для Единорогов.
– Но, Лила…
– Я все знаю. Ты хочешь сказать, что мисс Ландберг не даст нам сделать это без открытого конкурса. Но мы обе, ты и я, должны придумать, как избавиться от этих дур.
Элизабет вся похолодела от такого откровенного заявления, но не подала виду и сдержанно произнесла:
– Извини, Лила. Ты говоришь с Элизабет. Подожди минутку.
Трубка повисла на шнуре, а Элизабет решительно направилась к двери.
– Это тебя, Джессика, – сказала она мягко, заглядывая в столовую.
– Ой, сейчас! – Джессика поставила тарелки на стол и бросилась к телефону. – Алло? А, привет, Лила. О да, я знаю. Я тоже.
Растеряв все мысли, Элизабет отправилась в свое укромное местечко под низкой ветвью старой сосны, что росла на заднем дворике дома Уэйкфилдов. Она часто приходила сюда, когда ей надо было хорошенько о чем-то подумать. И как это она могла вообразить, что Единороги будут благородны хоть в каких-то поступках. Конечно, нет. Надо убедить Эми отказаться от завтрашнего конкурса, иначе она влипнет в дурную историю.
Джессика слушала Лилу не очень внимательно: смотрела в сад через окно на свою сестру. Ее зеленовато-голубые глаза сощурились, и она наматывала на палец телефонный шнур. Элизабет была явно расстроена, и наверняка из-за команды болельщиц.
– Почему она всегда такая? – прошептала Джессика, чувствуя себя виноватой и одновременно сердитой на сестру.
– Кто? Мисс Ландберг? – удивилась Лила.
– Ах, да нет же! – и Джессика попыталась вновь сосредоточиться на разговоре с подругой.
– Послушай, Лила. Только мы должны держать все это в секрете, хорошо? Я не хочу, чтобы кто-нибудь об этом узнал.
– Ладно, не беспокойся. Мы избавимся от этих девчонок, и никто никогда не узнает, что мы там что-то подстроили, в этом конкурсе! И комар носа не подточит.
2
– Я обещала Норе сегодня идти вместе, – говорила Элизабет сестре, когда они собирались в школу следующим утром.
Надев фиолетовую куртку, Джессика бросила на себя взгляд в зеркало.
– Отлично! Только бы не опоздать.
– Опоздать? Ну и ну, – засмеялась ее сестра. – С каких это пор ты боишься опоздать в школу?
– С сегодняшнего дня… Ведь сегодня репетиция конкурса в команду болельщиц. И даже пятнадцать миллионов диких лошадей не преградят мне пути!
Все еще смеясь, Элизабет вытолкнула Джессику за дверь. Потом вышла сама и, улыбаясь, оглянулась на их дом. Она любила его и была уверена, что это один из самых замечательных домов на их улице. Вообще-то, конечно, почти все дома в их маленьком калифорнийском городке были чем-то привлекательны, и многие по красоте и оригинальности далеко превосходили их скромное «имение», но для Элизабет оно было полно своего особого очарования.
Через несколько минут Элизабет и Джессика уже стояли у особняка Мерканди – дома в испанском стиле, в котором, по мнению местной ребятни, водились привидения. Правда, такого не замечалось, пока в Ласковую Долину не приехала Нора Мерканди. Выяснилось, что дед ее был всемирно известным магом. А на пенсию ушел из-за болезни.
Нора Мерканди ждала их у витых железных ворот.
– Привет, Элизабет. Привет, Джессика.
– Привет, Нора, – сказала Джессика. – Пошли, а то опоздаем!
И она устремилась вперед, даже не оглянувшись. Ей не терпелось поскорей оказаться в школе.
– Что с твоей сестрой? – кивнула в сторону Джессики Нора.
Элизабет пожала плечами:
– Да она сегодня проводит репетицию конкурса в новую команду болельщиц. Так волнуется и переживает, ну прямо с ума сходит!
Нора засмеялась:
– Сегодня вся школа с ума сойдет. Сегодня же первый тур у мальчишек по баскетболу. Ну уж если кто и сумеет пережить все на свете, так это, конечно же, твоя сестричка. Эй, Джессика, подожди.