Река Душ

Родители к этому времени окончательно расширили своё сознание и постоянно ловили бэд-трипы – они почти не спали, видели невидимое и, выпучив глаза, несли бессвязный бред. Впрочем, Сэму на них было наплевать, свою главную функцию – не лезть в его жизнь и вообще забыть, что у них есть сын – они выполняли отлично. Правда в их квартире отключили электричество, газ и воду, но родителям было уже всё равно, а Сэм быстро приспособился – питался в пиццерии, стирался в прачечной, туалетом ему служил соседний заброшенный дом, а мылся в душе он после занятий по бейсболу, куда специально записался именно ради этого. Весь год Сэм самостоятельно зарабатывал себе на жизнь, питался, покупал одежду (наконец-то ту, которую хотел) и всё необходимое. Всё было схвачено, всё было под контролем, его начальный капитал вырос до двадцати пяти долларов, планы на жизнь были грандиозные, Сэм был счастлив.

Безоблачное детство закончилось в конце осени 1967 года – детективы ДЕА загребли родителей, не придумавших ничего лучшего для заработка, как толкать тяжёлые наркотики в собственной коммуне – и если на «Лете Любви» это ещё как-то пролазило, то осенью их с лёгкостью вычислили и замели. Сэма это вполне устраивало, пока через две недели за ним в школу не явились представители социальной службы и не забрали его в приют – причём забрали принудительно, с участием говнюка шерифа – посадили в его машину и увезли в Рино, что в Неваде. На оформление и обустройство ушёл месяц и зимой Сэма определили в новую школу. Здесь было холодно, ночью даже замерзала вода в лужах, и утром ему выдали поношенную и большего, чем надо, размера куртку «Джетс», если бы он только знал…

После общения с директрисой, представления классу и вполне нормального дня, Сэм следовал по дорожке к школьному автобусу, он, конечно, заметил, что вокруг него было как-то пусто, но не придавал этому большого значения – его сторонились и в прошлой школе. Сэм не был идиотом и смотрел по сторонам, потому сразу заметил, что наперерез ему из-за угла школы быстро вышли четверо парней, значительно старше его и в одинаковых спортивных куртках «Рэйдэрс». Слова были сказаны только одним из них – «Completely fucked up. You're finished» – и Сэма начали бить, сильно и больно: от первого удара в лицо его повело, вторым ему сломали нос, от третьего в корпус он упал на землю, дальше его стали пинать ногами…

…Калё поняла, что сейчас умрёт, её просто и незамысловато забьют ногами до смерти, страх полностью поглотил сознание, главная функция орала про выживание любой ценой, и она начала убивать. Энергии впритык хватило для отрыва голов двум самым наглым нападавшим, фонтаны крови, забившие из их шей, устрашили двух оставшихся в живых – они прекратили её бить, затем одновременно издали громкий крик и убежали за угол, откуда и пришли. Калё, вся в своей и чужой крови, встала и только теперь увидела, что посмотреть на расправу над зарвавшимся выскочкой пришли человек тридцать и все они прекрасно видели, как она убила этих двух уродов.

Главная функция набатом звучала у неё в голове и Калё побежала – подальше от кровавого места, от своего всепоглощающего страха, от этой, резко переставшей ей нравиться, второй жизни. Куда может побежать сущность из другого мира на чужой планете? Наличие у неё знаний Сэма ровным счётом ничего не решало – Сэм не знал ни Рино, ни людей в нём – так что бежала Калё по главной улице ровно до первой полицейской машины. Копы же, в свою очередь, просто не могли не заметить и проигнорировать окровавленного ребёнка, бегущего по улице. Они остановили и спеленали Калё, а добрые детишки, бежавшие следом, но чуть отставшие из-за страха перед ней, в красках рассказали копам про её кровавое преступление. Так она оказалась в участке, запертая в клетку.

Через два часа пришёл детектив, расположился на втором стуле и начал задавать вопросы про «зачем и каким образом она убила сыновей двух уважаемых жителей города». Калё молчала. Коп перевёл вопросы на её прошедшую жизнь, родителей-наркоманов и неблагополучный район их проживания. Калё молчала. Детектив говорил ещё много чего: пугал электрическим стулом, угрожал расправой от родных убитых, уговаривал, обещал помощь с освобождением и защиту, но только если она всё честно расскажет. Калё молчала. Нет, поговорить она, в общем-то, была не против, просто не знала, как объяснить произошедшее – как рассказать про то, что она из другого мира. Калё прожила тут достаточно, чтобы понять, что в итоге с ней будет после такого рассказа. Так что Калё молчала. Детектив, побившись об неё два часа, ушёл ни с чем, пришёл доктор – смыл кровь, осмотрел, обработал раны, вправил нос и наложил на него шину, сказал, что через три недели всё пройдёт полностью.

В клетку Калё больше не повели, а выделили отдельную камеру, в которой она и просидела два дня, никто к ней не приходил, только в щёлку пихали миску с едой и стакан воды. Затем опять пришёл детектив и всё повторилось заново – он говорил, она молчала. Так прошло две недели, а потом в её новой, не изобилующей событиями, жизни появился другой персонаж.

Он представился как «Док» и сказал, что теперь будет с ней работать. Интуиция Калё сделала стойку, страх липкими пальцами сдавил грудь, а основная функция, пока тихонько, начала стучать в голове. В нежно любимых Сэмом комиксах, особенно старых, выпущенных до цензуры идиота Маккарти, такие тихие «Доки» были самыми опасными персонажами. Они сводили с ума героев и пытали их страшными инструментами, подчиняли «дурманящим» газом, да и много ещё чего плохого делали. Калё, трясясь от страха, еле пережила получасовую мирную беседу с этим «Доком» и решила бежать. Ночью она, копя энергию для каждого, пятью разрывами сломала уличную решётку в своей камере, тихонько выбралась наружу и спокойно ушла в ночь. Никто её не заметил и не остановил…

Сэм понял, что оказался на свободе и ему необходимо срочно что-то предпринять для того, что его опять не схватили копы. Участок был расположен в хорошем районе, Сэм тихонько и незаметно шёл по темной стороне улицы, пока не увидел, валяющийся на дорожке к дому, велик, вполне подходящий ему по размеру. Он сломал дверь в кухню, отметил, что дом богатый и чистый, прошёл в цоколь, где у хозяев была прачечная – ему повезло, в доме жили дети и они были примерно его возраста и роста – из корзины с грязным бельём Сэм и оделся в трусы, носки, рубашку, джинсовые комбинезон и утеплённую куртку, на выходе из дома он подобрал почти новые коричневые ботинки – вся одежда была ему великовата, а вот обувь точно по размеру. Ещё он вспомнил про еду и украл из холодильника упаковку сосисок, мясной рулет, три больших жестяных банки готовой фасоли, литровый пакет молока, и пять банок колы, всё это Сэм сложил в висевший на вешалке рюкзак и вышел на улицу.

До рассвета оставалось три часа, Сэм понимал, что надо уходить из этого города и решил проделать часть пути пока не рассвело, а уже под утро найти укромное место и затаиться – Сэм не был наивным и знал, что его будут искать. Всё шло по задуманному плану – он взломал ларёк прессы и добыл карту, тихонько крался за кустами, не выходя на освещённые участки улиц, выбрав подходящий дом, дождался, когда хозяева уедут на работу, незаметно пробрался на нежилой чердак и проспал там до ночи. Через четыре дня он вышел из ненавистного ему Рино и пошёл по дороге на Сан-Франциско. Одет он был в новые шмотки по размеру, а в рюкзаке имел продукты и воду на три дня – этими товарами с ним ночью безвозмездно поделился гипермаркет «Триумф», по какой-то причине не имевший сигнализации (Сэм не дурак, он о сигналках знает и всё проверил). Сэм не ведал, что вся полиция Рино, в усиленном режиме, искала его целый месяц – были заблокированы все выезды из города, организовано дежурство на вокзале и автостанции, досматривались все частные машины. Копы нашли все его взломы, опросили всех свидетелей, но оказались бессильны против ребёнка – он их просто и бесхитростно опередил и ушёл домой. Конечно же в управление полиции Сан-Франциско ушла ориентировка, но результата не случилось и там, дело ушло в «висяк».