Река Душ

– Что бы ты ни говорил, я всё равно тебя люблю, мы переживём это и найдём тебе душу. Пусть даже для этого мне придётся вытряхнуть Гудвина из его волшебной страны и надавать ему по морде! – с полной уверенностью в голосе заявила я.

– «Кто ищет тело, найдёт тело. Кто ищет душу – найдёт душу и тело» – это Библия, цитату помню, место нет, – ответил мне Иван, – Стерва лучше всего раскрывается в твоём присутствии, а в одиночной работе действует без огонька, как робот. Пози может восхищаться красотой природы, может где-то частично восстанавливать её, но он не может творить. Камень, который он создал для Этилии, скорее всего, сделан под влиянием твоей души – ты, на какое-то время, смогла зажечь его своим огнём. Все сущности стремятся к тебе, в них прослеживается неосознанное, но острое желание находится рядом с тобой.

– А вот сейчас не соглашусь, – я подняла вверх указательный палец, – Парамон ни разу не настаивал на моей компании, Пози создал камень в моё отсутствие. Он вообще влюблён в Этилию, смотрит, вздыхает, но подойти и объясниться не решается – думаю просто не знает как это сделать, зато вот камень подарил, – закончила я свои возражения.

– Как я понял из ваших рассказов, Этилия и Клавдия чуть ли не дерутся за возможность сопровождать тебя, и, постоянно побеждающая в их противостоянии, Клавдия намного дальше продвинулась по пути обретения души – отрицать глупо, это заметно. Про Пози – стремление к красоте и желание её лицезреть – это ещё далеко не любовь, в создании камня я ясно осознаю твоё влияние, а вот преподнесение его в качестве подарка Этилии для меня пока загадка – единственный, имеющийся у меня, ответ «присоединить красивое к красивому» не выдерживает даже моей критики. Парамон избрал для себя определённую стезю и принял ограничивающие обеты – у него свой путь, трудный, но очень достойный, и я буду рад, если он пройдёт его и обретёт душу. Но всё это лирика, и абсолютно не главное из того, что я хотел тебе рассказать.

– Ваня, ты сейчас издеваешься! Это ещё и не главное! Что у тебя там? На завтра назначено сжатие вселенной и новый Большой Взрыв!? Пришествие безумного Хаоса или пожирание пространства-времени ненасытной Пустотой?

– Спокойнее, солнце моё, спокойнее, – Иван улыбнулся мне очаровательной улыбкой. – Всё, что ты назвала, от нас с тобой нисколечко не зависит, так зачем из-за таких мелочей поднимать себе нервы?

– А осознал я следующее: все наши действия – это буря в стакане воды. Мы сражаемся сами с собой, это даже не игры детей в песочнице, это потирание левой руки о правую – какие-то частички кожи отлетают и теряются, но руки и организм остаются целыми, и невредимыми.

– Ваня, ты у меня такими темпами до души не доживёшь, я тебя раньше прибью. Человеческими словами ты говорить можешь? Нахрена мне твои аллегории?

Иван обнял меня и попросил, – Дай мне пару минут, – и, по их прошествии, продолжил тихим, обволакивающим голосом, делая паузы между фразами:

– Я так осознаю, так вижу, нет – это слово не подходит – всё же осознаю. Есть нечто, огромное и бесформенное, у него нет рамок, границ. Из этого «нечто» простираются мириады…чего-то: не щупалец, не тентаклей, не управляющих нитей…нет такого слова, в общем, «чего-то». Эти «чего-то» неоднородны, они составные, там много всего намешано и вот они трутся друг об друга, от них отваливаются крохотные частички и летят вниз, в никуда…о! – в океан энергии.

– Но и это ещё не всё. Если отдалиться, то огромное и бесформенное превращается в точку, которая находится в вертикальном столбе, хотя нет – это река, а, мимо этой нашей точки, по реке, вверх и вниз проползают, проплывают, проносятся точно такие же точки. Сколько их? Я не знаю числа, которым можно описать их количество.

– Так вот, я чувствую, ощущаю, осознаю: нам надо вот туда, в эту реку, там наше место, там нас ждут, мы – надежда многих.

Иван закончил свою речь. А я, следуя за его голосом, также ощущала всё это: приближалась, отдалялась, пыталась осознать ничтожность и огромность элементов, составляющих грандиозное целое. Получилось, конечно, так себе, но получилось – тут ключевое слово. Я была ошарашена и раздавлена осознанным, и теперь хорошо понимала любимого, как это всё не только понять, а ещё и передать словами…, да чёрт его знает, если честно.

– Ваня, это охренительно, волнительно и абсолютно непонятно, – вытянула я из себя.

– Дак и я тебе об этом же. Гляжу в книгу – вижу фигу. Так же твоя бабушка говорила?

– Так, так. А можно мы будем есть этого медведя по кусочкам? Я такое за раз точно не проглочу, – попросила я.

– Можно, но тут и кусочком подавиться можно, как нефиг делать, – ответил он мне.

– «Я нашёл красивое озеро» – всплыло у меня в голове сообщение от Пози.

– «Вижу твою метку, летим к тебе» – отправила я ответ.

– Пози нашёл нам место для отдыха. Давай не будем пока будоражить их сознание твоими новостями, пусть все отдохнут и начнут улыбаться. Хотя знаешь, может им и вовсе не обязательно всё это знать, многие знания – многие печали, – предложила я.

– Полностью с тобой согласен, – на полном серьёзе ответил мне Иван.

Я ускорила полёт острова, и мы долетели до отметки нашего разведчика всего за пять минут. Про профессионализм Пози говорило то, что мы – все прилетевшие соратники, как это увидели, так и замерли в восхищении. – «Души у него нет, ага, как же» – подумала я, глядя на неописуемую красоту пейзажа, – «Да и место для нашей встречи – какой ракурс классный выбрал, как сам встал – немногие художники после профессионального обучения и долгих лет работы так смогут, очень немногие».

Крупные красно-бурые валуны с яркими золотыми и зелёными прожилками, создающими неповторимый узор, переплетаясь между собой, бирюзовая озёрная гладь без намёка на волнение, жёлто-красный песок, золотое с перламутром небо, белые, похожие на комки сахарной ваты, облака. При этом это строгая красота, в ней нет хаоса, но есть гармония. Такие места можно встретить у нас на Байкале – вода, камень и небо – ничего лишнего. Портить такое своим нечистым рылом было кощунством, и мы, с полчаса полюбовавшись пейзажем, отодвинули остров на подготовленное мной основание в двадцати метрах от выбранной Пози точки. Вид отсюда открывался, конечно, похуже, но всех нас устроил, а для созерцания и медитации можно и ножками пройтись.

Соратники налетались, приобщились к прекрасному, и мы снова собрались вместе на острове у кострища:

– Василиса, тебе стало намного лучше, я больше не чувствуют твои злость, раздражение и боль, –заметил Парамон и задал очевидный вопрос: – Ты как-то пережгла свои эмоции и примирилась с собой?

– Вот что комиссар животворящий делает! Ведь комиссар – он всей партии уполномоченный, и для того к нам ей поставлен, чтоб моральный климат в первичной ячейке поддерживать, слава КПСС! – громко и с выражением выговорила Стерва.

– Клавдия, это у тебя она бредить научилась? – спросила Этилия, еле сдерживая улыбку.

– Королевы не икают, не чавкают и не бредят. Они гордо несут себя над окружающими, олицетворяя собой величие, – ледяным голосом ответила Клавдия.

– Точно у тебя! – припечатала Этилия и засмеялась уже в голос.

Мы от души похохотали, и Стерва затараторила вопросы уже нормальным тоном:

– Мы же на отдыхе? Я могу планировать детские шалости? Никто меня молнией не пришибёт от злости?

– Нет, красота моя, не пришибёт, но меру всё же знай, нам всем надо расслабиться, а не постоянно ждать от тебя не пойми чего.