Страница 6 из 63
— Ты чего такой взъерошенный?
Даже не видя мою грузинку, я представлял сейчас её взгляд, сверливший растерянного Бахадура.
— Да? — Тамара, все еще подозревая, переспросила в ответ на видимо чересчур торопливую жестикуляцию пирата.
— Ну, ладно! – Тамара поверила. — Собирайся… Как куда⁈
«Идиот! — я не удержался, кляня Бахадура. — Нашёл время спрашивать. Руки в ноги и побежал!»
— В тюрьму! Косту надо навестить. Покормить. Если пустят, конечно, — вздохнула моя грузинка.
Бахадур больше вопросов не задавал. Прошлепал к кровати. Начал натягивать сапоги. Не удержался, моргнул мне. Я послал его в ответ подальше. Бахадур хрипнул.
— Что? — испугалась Тома.
— Все в порядке! — успокоил её алжирец. — Пойдем!
Для надежности я полежал еще минут пять. Потом встал. Прихватил корзину. Ну, что ж, как минимум час у меня был на то, чтобы устроить Тамаре обещанный сюрприз.
Всё подготовив, высматривал Тамару через окно. Заметил издалека. Она практически бежала. Бахадур поспешал за ней с небольшой корзинкой в руках. Ну, понятно. Пришла в тюрьму, а там сообщили, что ейного благоверного прям вот с утреца и отпустили. Она и помчалась обратно.
«Девочка моя! Что же ты? Взяла бы коляску какую! Ох, горяча! Даже не подумала. Ждать не могла. Сразу припустила!» — любовался я своей женой.
Потом отошел от окна. Встал так, чтобы видеть вход, но, чтобы при этом меня не было видно.
— Коста! — Тамара широко распахнула дверь.
Вбежала, уже изрядно запыхавшись. Но с улыбкой на лице. Остановилась, оглядываясь. Бросила взгляд на лестницу. Увидела. Не удержалась.
— Ааааа! — слов не нашлось, только восторженный вдох.
Тут уже, наконец, подоспел и Бахадур. Запыхался еще больше Тамары. Тоже увидел творение моих рук. Зацокал от восхищения. Тамара оглянулась на него. Он улыбнулся, кивнул ей.
— Иди!
И Тамара пошла по усыпанной разноцветными лепестками роз тропке, ведущей в нашу спальню. Потом побежала. Потревоженные её ножками и платьем лепестки резко взмывали вверх, чтобы потом плавно парить, заполняя пространство первого этажа. Бахадур остался стоять на месте. Наблюдая за любимицей, не удержался, всхлипнул, сдерживая слезы, и не обратил внимания на лепесток, приземлившийся на его голову. Один из многих, приобретенных у духоделов-парфюмеров.
Тамара вбежала в спальню. Опять ахнула, когда увидела кровать, всю покрытую лепестками.
— Коста!
Я держался. Не выходил из укрытия.
— Где ты, паршивец? — Тамара оглядывала комнату.
Я держался.
— Ну, хорошо! — усмехнулась жена.
«Что она задумала? — я заволновался, зная, что такая усмешка — первый признак готовящегося мне шаха и мата. — Вот же зараза!»
Я выдохнул.
«Нет, ну можно быть таким наивным, а? Сколько раз уже нарывался? Ну, уже пора смириться и признать, что мне никогда не переиграть эту грузинскую фифу».
Тамара просто стала раздеваться. Словно обученная в лучшем стрип-клубе мира, она делала это так, что я уже с трудом держался, пытаясь не выдать себя. Вот уже нет на ней платья. Вот уже обнажилась по пояс. Вот уже…
Тамара улеглась посередине кровати на бочок, положив ручку под голову.
— Ну? — только и промурлыкала. — Считаю до трёх!
Я сдался на раз.
…Через пару часов мы никак не могли перестать смеяться, оглядывая друг друга. Тысячи лепестков — конечно, романтика. Но два часа беспрерывных занятий любовью, когда мы оба уже были мокрые с ног до головы… Так что, почти все эти лепестки прилипли и теперь красовались на наших телах, практически заменив одежду. Образно говоря, на нас не было живого места. Я и Тамара сейчас представляли собой своеобразную живую инсталляцию. Я начал отдирать лепестки…
— Замучаешься! — усмехнулась Тома. — Полежи. Обсохнем, сами спадут. Иди ко мне.
Я прижался к женушке. Обнялись. Замерли.
— Спасибо, любимый! — произнесла Тамара, целуя меня в макушку. — Исполнил обещание. Показал облако из роз! И ложе застелил лепестками.
— Все для тебя, любимая.
Снизу донесся какой-то неясный шум. Я приподнял голову. Прислушался.
— Слышишь? — спросил Тамару.
— Да.
— Рабочие или Бахадур, наверное, — решил я и готов был уже опять зарыться в женушке.
Но прежде глубоко вздохнул. И… Опять вскочил. И записал себя в Катенина-4, бросив удивленный взгляд на Тамару. Она улыбалась такой знакомой мне улыбкой лисы.
— Мне кажется, или это пахнет жареной бараниной?
— Тебе не кажется, — веселилась супруга. — Пахнет жареной бараниной.
— Но так может пахнуть только баранина из-под рук Микри?
— Умный муж!
— Ты шутишь? Издеваешься?
— Нет!
— Тома! Как? Когда? — я растерялся.
— Еще три дня назад. Сейчас готовимся к визиту четы Тамамшевых. Я им обещала первую дегустацию Адашиной стряпни.
— Почему ты молчала?
— А было до этого?
— А где они…?
— У наших немцев. Как раз обустраивались. Без спешки. Все, подъем!
— Уви, мой женераль!
Жена прыснула от моей смеси нижегородского с французским.
Мы оба встали на кровати. Тамара посмотрела на меня. Начала тихо дуть, сгоняя лепестки. Я стал делать то же самое. Тамара рассмеялась. Подняла руки, стала медленно поворачиваться, чтобы я смог сдуть лепестки со всего её прекрасного тела.
— Я пока не понимаю, где мы их устроим в гостинице, — супруга вернула деловой тон.
— Здесь, — ответил я, примерив на себя подобие улыбки жены-лисы.
— А мы⁈
О, е! Добился-таки я вожделенного шаха своей женушке. Сейчас мат поставлю!
— Ну, это тебе решать! — с ковбойской ухмылкой ответил я. — Пойдем с тобой, милая, в Канцелярию Главноуправляющего гражданскими делами на Кавказе.
— Для чего?
— Там ты ткнёшь своим пальчиком в дом, который тебе по нраву из Императорского резерва.
— Коста!
— Ну все, все! Ты тоже хороша! Даже не спросила, что и как со мной было в тюрьме!
— Я знала, что все будет хорошо! — пожала плечами царственная особа. — А потом, разве ты предпочел бы, чтобы я расспрашивала или чтобы я любила тебя?
«Э. Э. Э! — я забеспокоился. — Сейчас опять вывернется, зараза! Так я мата не поставлю!»
— И? — Тамара ждала ответа.
— Конечно, чтобы любила!
— Ну, вот! А теперь рассказывай!
Я вкратце все изложил. Строил рассказ так, чтобы кульминацией прозвучала финальная фраза.
— Император дарит нам дом!
И застыл с глупой улыбкой, ожидая восторженного визга жены, хлопаний в ладоши, прыжков по кровати с непременными «Ах, мой Коста! Ах, мой герой! Ах, муженёк! Ай, молодца!»
Тамара улыбнулась, глядя на меня.
— Ну, ладно! За это можешь поцеловать мне ножку! — сказала, сделав шаг ко мне.
Нет! Никогда мне её не переиграть! Я усмехнулся и приник губами к её идеальной, будто вылепленной, коленке.
Глава 3
Вася. Окрестности крепости Грозная, конец осени — декабрь 1838 года.
Первый бежавший, размахивая кинжалом с лезвием более полуметра, до Васи и Глаши не добрался. Милов долго не рассусоливал, за спину любовницу не прятал со словами: «Сейчас разберусь!» Он просто метнул подарок Бахадура, целя супостату в живот. Нормально вышло, глубоко воткнулась стальная полоска. Не пропали даром уроки алжирца. Чечен сложился пополам. На его лице удивленное выражение сменило обиженное. И тут же морозный стылый воздух огласил жалобный крик. Налётчик рухнул на землю, уронив свою железяку и прижав руки к животу. Приятный аромат засыпающего яблоневого сада перебил мерзкий запах утробы. Не жилец!
Бежавший следом споткнулся о тело напарника и кубарем покатился в сторону Васи. Тот и рад. Любимый нож-горлорез был уже в руке. Бравый унтер без затей ткнул острием в так удачно подставленную шею в районе яремной вены. Тут же добавил укол в подключичную область слева от шеи. Смертельно раненый супостат растянулся плашмя. Темная кровь непрерывной струей оросила стылую землю. Глаша пронзительно завизжала.