Космопорт

— А как он относится к женщинам? — Алоиз задаёт вопрос доброжелательно, ведь его только что поддержали, причём с совершенно неожиданной стороны.

— Очень точный вопрос, Алоиз. Бережно он к ним относится, насколько могу судить. Поэтому вариант с отправкой живой космонавтки на сыром ещё корабле считаю абсолютно невозможным.

— Хорошо, джентльмены, — заключает Брендон. — Будем считать этот вопрос закрытым. Предварительный вывод: полёт в беспилотном варианте под управлением компьютера с синтезатором речи. Что скажете о событии в целом, джентльмены? Майк?

Не хотелось подставляться, но если подставили, то деваться некуда.

— Для русских — несомненное достижение. Если считать часть ракеты, разгоняющую её в тоннеле, за первую ступень, то русские впервые за всю свою историю вывели на орбиту тяжёлую ракету в двухступенчатом варианте.

— Она точно тяжёлая? Не средняя? — о лёгком варианте Брендон всё-таки не спрашивает.

— Во-первых, размер, мистер Брендон. Нижний предел стартовой массы оцениваю не меньше чем в четыреста тонн. Во-вторых, Колчин открыто заявлял, что он желает поднять коэффициент полезной нагрузки в два раза. До шести — шести с половиной процентов. Перемножьте два числа, четыреста на шесть сотых и получите двадцать четыре тонны. Это уже класс тяжёлых ракет.

Веклер терпеливо наблюдает, как некоторые из присутствующих хватаются за планшеты. Кто-то просто следит за экраном соседа. Наконец-то все соглашаются.

— Если Колчин откажется от тяжёлых ракет Роскосмоса, то это будет косвенным, но веским доводом, что его ракета может выводить примерно столько же, а может, и больше, чем самая мощная «Ангара-А5».

— Какова твоя личная оценка, Майк? — любопытствует Брендон.

— Сорок тонн, не меньше, — на этот раз можно не аргументировать, спросили всего лишь мнение.

Алоиз презрительно фыркает. На остальных тоже не производит впечатления. Нет среди американских перспективных или действующих тяжёлых и сверхтяжёлых систем ни одной с грузоподъёмностью меньше сорока пяти тонн.

— Итак, — подводит итог Брендон. — Приходим к выводу, что русским удалось совершить новый шаг в развитии своей космонавтики. В какой мере у них получилось сократить разрыв с нами, узнаем позже. Наверняка сами объявят.

После совещания Брендон приглашает в свой кабинет. Секретарша приносит кофе с венскими вафлями.

— Твой вопрос решается, Майк. Но знаешь… — делает многозначительную паузу. — Мы решили не отдавать тебя Илону. У него и без того дела идут неплохо. К тому же он сильно вложился совершенно в другую схему. Как тебе поработать с Blue Origin (компания-изготовитель успешной ракеты New Gle

— Действительно будет такой грант? — новость приятная, что тут скрывать.

— Вряд ли Конгресс пропустит в полном объёме, — морщится Брендон. — Но на три миллиарда рассчитывать можно. Остальное наскребём из общего бюджета. За счёт того же Джеффа. Его ракета хороша, но её можно пока отставить в сторону или адаптировать к тоннельному запуску.

— Можно считать, вопрос, куда меня направить, решён? — осторожно спрашивает Веклер, непринуждённо угощаясь вафлями.

— Да, Майк. Только скажи мне: ты уверен, что у тебя получится?

— Нет, шеф. Уверен только в том, что это перспективный путь. А как там с гиперзвуком? Эту технологию Колчин тоже использует.

— Работы по гиперзвуку никак не закончатся приемлемым результатом, — морщится Брендон. Светло-серые глаза слегка темнеют. — Надеемся на разведку. Когда-то же им удастся разнюхать, — он тяжело вздыхает. — Скажи, Майк, а у тебя в рукаве больше ничего нет?

Взгляд шефа делается острым.

— Уточни вопрос, шеф.

— Может, ты ещё о чём-то догадался, но никому не говоришь? Например, потому, что догадки смутные, постеснялся, — Брендон смягчает первоначальную остроту вопроса.

— Есть догадка, — Веклер равнодушно пожимает плечами. — Нет, я не стесняюсь, но она настолько на поверхности…

— И какая же? — Брендон с трудом сдерживает нетерпение.

— Так жидкий водород же! Я ж говорю: это на поверхности! Мальчик Колчин как-то научился с ним работать. Решил проблему охрупчивания материалов и наддува топлива. То есть это подозрения, конечно, но вы сами только что видели манёвры его водородной ракеты.

В глазах шефа Веклер видит часто встречающееся выражение: и как я сам не догадался⁈ И справедливо решает, что только что заметно поднял свою репутацию в глазах начальства.

*Вимана — в индуистских и буддийских мифологических текстах воздушный дворец, царский чертог или небесная колесница.

Глава 26

Разговоры о разном и главном

30 июля, пятница, время 11:00.

Байконур, аэродром «Юбилейный».

Аэродром с нашим приходом сюда расцвёл. А чего бы ему не расцвести, когда в списке статей расходов появилась ещё одна строка с названием этого объекта.

С минуты на минуту объявят посадку. Зина словно тень всегда рядом со мной.

«Трень-брень-трень», — деликатно вибрирует телефон. Нашёл, мля, время! Достаю. Не всегда отвечаю на звонки, например, с неизвестных номеров. Но на этот ответить придётся. На Зину можно не оглядываться, любой бы — и я в том числе — в последнюю очередь предположил, что она способна на такую деликатность. Однако отсаживается дальше, метров на десять. Сейчас можно, народу вокруг мало. Это не Шереметьево, где каждую минуту садится или взлетает самолёт.

— Да, Алис, — стараюсь говорить приветливо, но голос всё равно сухой.

— Здравствуй, Вить, — делает паузу, то ли ждёт ответного приветствия, то ли не решается продолжать. — А ты когда к нам приедешь?

Теперь я делаю паузу. Мне надо подумать.

— Могу задать тебе тот же самый вопрос. И отвечу тебе точно так же, как и ты.

Чувствую, насколько туго вращаются шарики в её голове. Она не дура, конечно, обычная девчонка. Не интеллектуалка, точно. И ребус этот несложный раскусить не может. Поэтому переводит стрелки:

— А я детей каждое утро на зарядку вывожу, — и замолкает, ждёт.

— Молодец! — искренне хвалю. — И, наверное, каждое утро говоришь им, что так папа велел, поэтому надо делать. Без споров и разговоров. Молодец, Алисочка!

— Ну-у-у, не каждый раз… — уточняет неуверенно.

— Понятно, — криво усмехаюсь. — Никогда ты им этого не говорила. Может, тогда бабушка им это объясняет?

— Бабушка? — потерянно повторяет Алиса.

— Ты так и не поняла, что я хотел сказать, да? — за разговорами уже иду к самолёту, закинув сумку на плечо. — Всё очень просто, Алиса. Мой вопрос тот же самый: когда ты переедешь с детьми ко мне на Байконур? И если ответишь — никогда, то и мой ответ будет тот же: никогда. Никогда я к вам приезжать не буду. Если скажешь: завтра, то и я так же отвечу. Завтра же приеду и заберу вас к себе. Тебе всё понятно?

— Ну-у, да…

— Тогда пока. Я у самолёта стою, мне пора. Внутри не знаю, есть или нет связь. Не всегда бывает.

30 июля, пятница, время 13:20 (мск).

Москва, Кремль, кабинет зампреда СБ.