Космопорт

— Ну, пусть будет пятьдесят, — мэр отступает.

Это хорошо, теперь, когда планка снижена, можно и своё слово сказать:

— Миллион! И не долларов, а рублей. Исключительно на расходы по расселению.

— Виктор Александрович, вы с ума-то не сходите! — возмущается мэр. — Сколько я квартир на эти деньги расселю?

— Вряд ли меньше двадцати, — прикидываю быстро, пятьдесят тысяч на ремонт выделенного жилья и переезд с лихвой хватит. С учётом здешних цен.

— У меня их несколько сотен! — мэр выбрасывает свой козырь.

Козырь-то козырь, но я, не заглядывая в городской бюджет, могу уверенно сказать, что соответствующая статья расходов там есть. Куда уходят деньги реально — другой вопрос, но наличие строки в бюджете, а то и не одной, сомнений не вызывает.

Ухожу, когда удаётся сбить цену до двадцати. Последнее слово оставляю за собой:

— Расселение — исключительно на городской администрации.

И все деньги сразу — не дождётся. Порциями, то есть отдельными траншами буду переводить. И смотреть, как средства расходуются. Да, мы — акулы бизнеса — такие! Хрен из нас так запросто даже копейку выдавишь.

Вечером. Площадь перед мэрией.

Какая-то иномарка. Обхожу, разглядываю. Не разбираюсь в машинах, вроде какой-то китайский или корейский кроссовер.

— Что-нибудь не так? — вопрошает водитель, мужчина средних лет с брюшком и мощными руками.

— Таксист?

— Ну. Куда едем?

Иннокентий и Зина не вмешиваются, наблюдают.

— Работу хочешь? По профилю.

Нам придётся помотаться по космодрому и в городе, не покупать же ради этого автомобиль.

Лицом и неопределённым междометием мужчина выражает заинтересованность.

— Хочу зафрахтовать тебя на неделю-полторы.

— Оплата?

— Как обычно. Повременная плюс километраж. Сколько вы за километр пробега берёте?

— Рублей двадцать — двадцать пять, — отвечает честно, примерные цены знаю.

— Тысяча рублей в день и по двадцать пять рублей за километр, — выношу итоговый вердикт. — Обычный рабочий день. В восемь утра подаёшь машину на 113-ую площадку, обедаешь в тамошней столовой, вечером после пяти свободен. Ночевать можешь там же, а хочешь — уезжай домой.

— Согласен, — мужик долго не думает.

— Тогда считай, что нанят.

Мы садимся в машину, едем «домой». Сразу срисовываю общий пробег с одометра.

25 июня, вторник, время 10:35.

Байконур, окраина города.

Хороший домик! По двору в сопровождении говорливого хозяина уже прошёлся, сейчас прикидываю, как можно распорядиться комнатами. Всеми семью. Мне по многим причинам отдельная квартира не подойдёт, даже элитная. А вот особняк — самое то. Будет куда машину поставить, где гостей принять. За двенадцать миллионов — и вовсе не рублей, а в шесть раз более лёгких тенге — совсем недорого.

Риелтор, хорошенькая и почти юная казашка, в предвкушении от крупной сделки.

— Значит, двенадцать миллионов? — мы, все трое, стоим в просторной гостиной с большими окнами, Зина неподалёку, ближе к прихожей.

— Орыс? — вдруг спрашивает хозяин, невысокий и монументально полный казах лет пятидесяти.

Хотя по лицу возраст местных пока определять не научился. Может, сорок или шестьдесят.

Смотрю вопросительно. Риелтор Лейла что-то быстро тараторит по-казахски.

— Пятнадцать миллионов! — вдруг объявляет хозяин.

Неожиданно. Гляжу на Лейлу, жду объяснений. Та явно смущена. Пытается спорить с хозяином. Языка не знаю почти абсолютно, только несколько слов, которые сами местные русские часто употребляют. Вот и сейчас казах говорит «жок». О чём говорят, догадаться нетрудно. Заявленную цену менять на ходу нельзя, что и пытается объяснить Лейла. Но это не таксист, с помощью Зины его уже за задницу не ухватишь. Хотя по закону, если совсем строго, не имеет он права так делать. Но и ответственности не предусмотрено.

Лейла смотрит виновато:

— Виктор Александрович, хозяин настаивает на пятнадцати…

— Почему вдруг?

— М-м-м… — девушка мнётся.

— Потому что я — русский?

— Да, — спокойно и с вызовом отвечает хозяин.

На короткое слово по-русски его хватает. Хотя подозреваю, он нарочно говорил при мне на родном.

— Понятно, — реальная жизнь часто поворачивается неожиданной стороной.

Но я тоже могу повернуться своей филейной частью. К кому угодно. Разворачиваюсь и ухожу. Невозмутимая Зина и растерянная Лейла следуют за мной.

На улице садимся в машину. Ту, что я вчера зафрахтовал.

— Куда едем? — флегматично интересуется Володя, так моего временного водителя зовут.

— Забросим Лейлу на работу и домой.

— Мы ничего больше смотреть не будем, Виктор Александрович? — робко интересуется девушка.

— Нет. Это самый лучший особняк и место хорошее. Но у этого хозяина я ничего покупать не буду, — немного подумав, добавляю: — Да и вообще, я передумал. Не нужен мне особняк.

Лейла явно огорчена. Ну да, накрылась премия за сделку. Пусть клянёт за это болезнь под именем «русофобия».

Глава 13

Заботы по расширению

23 июля, вторник, время 18:05.

Синегорск, з-д «Ассемблер».

Огромная фура заезжает на территорию, ворота за ней закрываются, охранник приветственно машет рукой водителю — грузноватому, здоровенному мужику. Груз встречает целая делегация со мной во главе.

Мужичара бодро спрыгивает с подножки, за ним вылезает сменщик.

— Сам Витя меня встречает! Ну, здравствуй, сын! — мужичара, то есть папахен радостно сгребает меня в объятия.

— А ты быстро обернулся, кх-х-х, — пыхчу, пытаясь противостоять медвежьей хватке. — Всего за десять дней.

— Есть ещё порох под гульфиком! — ржёт довольный папахен.

Чего ему не ржать? На двоих с напарником больше полумиллиона огребли. За полмесяца, если с выходными считать. Десять дней — это ведь две полные рабочие недели.

— Давно я так далеко не ездил. Где сгружаем?

Направление показывает Таша, и папахен аккуратно выруливает кормой своей чудовищной фуры к входу складского ангара. В Хабаровск он газовое оборудование повёз из Екатеринбурга, обратно стиральные машины уже в наш город доставил. И ещё кое-что.

После разгрузочных работ и отбытия папахена стоим в ангаре перед двумя коробами. Один распахиваем, внутрь обеими руками, светя горящими глазами не хуже фонариков, влезает Паша. Цена содержимого этих коробок как бы ни больше всего остального груза.

— Навскидку, с десяток самолётов на крыло поставим, — вытаскивая одну хрень за другой, радуется Дерябин.

— Ладно. Таш, распорядись припрятать получше…

Время 20:00, квартира Колчиных.

Вероника Пална сияет и порхает вокруг папахена. Не знаю, чему больше рада — приезду любимого мужа или толстой пачке денег, что он заработал в дальней поездке. Надеюсь, что хотя бы вровень. Милена копошится у него на руках. Даже на глаз видно, как папахен оттаивает и расслабляется после долгого пути через всю страну в оба конца. Но, наверное, мы с Юной больше так делать не будем. Она обещала авиаперевозками доставку комплектующих к «Боингам» организовать. Почему нет, груз малогабаритный. Вот я уже и контрабандой занимаюсь. Наши законы, впрочем, не нарушаю, Юна тоже в рамках, но таиться приходится. Пиндосы узнают о нарушении режима санкций — нахлобучат её по первое число.