Космопорт

— Никто и не будет торопиться. Совсем не собираюсь вас в голую степь высаживать. А что не так?

Люда пожимает плечами и отводит глаза.

— Друзья мои, я мыслей читать не умею. Говорите, какие возражения?

— Давайте тогда я, — Марк по-мужски берётся за гуж, раз девочки отмалчиваются. — Столицу покидать — не очень хорошее решение. Мы удаляемся от центров принятия решений. Лично для себя и моей группы пока даже не вижу точки приложения сил. С девочками тоже понятно, Москва — это Москва, а Байконур — это глушь несусветная. Оговариваюсь, это не я так думаю, а они.

Вопросительно гляжу на фрейлин. Отводят глаза и отмалчиваются. Всё ясно с ними.

— Если тебе, Марк, найдётся там работа, то?

— То нет вопросов, поеду и буду работать, — пожимает плечами. — Но, честно говоря, тоже не хочется столицу бросать.

— А точно вопрос с Байконуром решён? — Таша интересуется вполне спокойно.

— Не точно. Но это лучший вариант в плане обустройства. Там просто уже есть всё. Посмотрите сами, — заряжаю на компьютере ролик, разворачиваю монитор.

Народ собирается, смотрит.

https://vk.com/video155872572_456239098

— 113-ая площадка, жилой сектор в зоне комплекса «Энергия-Буран». Надо собственными глазами смотреть, но на первый взгляд вполне ремонтопригодно.

Когда расселись обратно, продолжаю агитацию:

— Дело вот в чём. Правительство, а точнее, президент сватает нам Байконур. Я затребовал режим полной независимости от казахстанских властей, и если правительство решит эту проблему, перепишет Договор об аренде Байконура в нашу пользу, то у меня не будет причин для отказа. Сами понимаете, отказывать президенту чревато. А ему очень хочется оживить космодром.

Народ задумывается.

— Я, честно говоря, вас не понимаю. Вы что, не знали, на что подписывались, когда в Ассоциацию вступали, в Агентство? Оно как называется? Космическое, правильно? И что это значит? А то, что сердцем, вернее, позвоночным столбом, на котором всё держится, будет космодром. Разве это было непонятно с самого начала? Но космодром в Подмосковье не построишь. Нам этого даже система ПВО не позволит.

Ответить нечего. Девочки смурнеют.

— В бытовом плане всё будет прекрасно или близко к тому. Уж девчонок-то в неблагоустроенные места точно отправлять не буду. Когда вы получите квартиры в Москве? Я вам могу ответить с точностью до девяносто девяти процентов: никогда! А на Байконуре каждый из вас сразу получит двух- или трёхкомнатную квартиру. Не знаю, есть ли там четырёх- или пятикомнатные, но если появится желание, то можно подумать о переделке и объединении соседних.

— В личную собственность отдашь? — деловито интересуется Марк.

— Нет. Там закрытая зона, свободная продажа квартир невозможна. Всё жильё будет ведомственным и принадлежать Агентству. Так даже лучше. Никакие чёрные риелторы и прочие уже привычные ужасы нашего времени нас никак не достанут. Криминал в закрытых городках тоже нулевой. Там просто убежать некуда, наши военные и милиция будут рядом.

Оглядываю задумавшихся друзей:

— Делайте выводы. Мгновенно получите благоустроенное жильё, — загибаю первый палец. — Бытовая безопасность почти абсолютного уровня (второй палец). Близость к центру событий мирового масштаба (третий палец). И последнее больше для мальчиков: мы обустроим территорию так, как нам захочется. Опробуем на месте все наши технологии, начнём строить и запускать ракеты. Это будет только наша территория, где мы станем хозяевами.

Сжимаю в кулак всю пятерню.

— Я парки и лес люблю, — уже пораженчески вздыхает Люда.

— Посадим. Кто нам помешает? Берёзы там вряд ли будут расти, а дубы — запросто.

Когда слово берёт дядя Фёдор, все окончательно понимают, что вступают во взрослую жизнь. Усмехаюсь про себя. У меня-то давно травмат есть. В родном Синегорске оформить разрешение — два раза плюнуть.

12 января, суббота, время 18:20.

МГУ, ГЗ, сектор В, 16 этаж, комната Колчина.

— В Астану отбывает делегация правительства Российской Федерации, — тараторит бойкая журналистка на фоне самолёта, к которому шествует группа солидных мужчин. — В составе делегации глава Роскосмоса господин Борисов…

— Не прошло и года, — хмыкаю скептически.

Головой к коленям Светки сижу на полу, знакомлюсь с новостями страны и мира через планшет.

— Ты о чём?

— О том, что меня забыли взять, — немного подумав, добавляю: — Бестолочи!

— Кто?

— Наш МИД, кто же ещё? И вообще, все они там хернёй маются!

— Рассуждаешь, как типичный обыватель. Диванный эксперт, — Света осуждающе дёргает меня за волосы.

Немного подумав, через минутную паузу говорю:

— Ой!

Света хихикает. Продолжаю уже серьёзно:

— Если это то, о чём я думаю, то они натурально бестолочи. Борисов не зря в составе делегации. Скорее всего, речь пойдёт о Байконуре, поэтому надо было меня брать… впрочем…

Берусь за телефон.

— Дмитрий Родионович? Это Колчин Виктор, — надо же, поднял трубку. — Я вам не помешал? А то звоню в нерабочее время.

— В рабочее как раз звонить не стоит. Могу быть на докладе у начальства или с кем-то работать. Для этого и дал вам личный номер.

— Хорошо. Постараюсь много времени у вас не отнимать. По новостям увидел, что наши в Астану отправились. Наш вопрос будет обсуждаться?

— Предварительно, Виктор. Всего рассказывать не могу, сам должен понимать, всяко не по телефону. Наша тема стоит в ряду прочих на обсуждение. Встреча будет комплексной. Если говорить коротко, то начнём прощупывать позицию и настроение казахстанской стороны. Подробности только лично.

— Хорошо. Когда мы можем встретиться?

— Приходите в понедельник. Куда — вы знаете. Часов в одиннадцать.

В понедельник так в понедельник. Прощаемся.

— С кем говорил? — любопытствует жена.

— С МИДом.

— Ну я серьёзно спрашиваю! — строит обиженную мордочку.

— Я серьёзно. С работником МИДа, если быть точным. Слушай, я ж тебя в ресторан обещал сводить! Сходим завтра?

Конечно, она соглашается. Но только вдвоём.

13 января, воскресенье, время 17:50.

Москва, ул. Большая Дмитровка, р-н «Соната».

— Как здесь красиво! — первые слова Светы, как только мы вошли.

— Для красивых девушек подходят только красивые заведения, — соглашаюсь тут же.

Атмосферненько здесь. Мощные деревянные столы, снабжённые такими же основательными стульями. Сверху свисают светильники, абажуры которых напоминают формой и размером сопла не самых маленьких ракет. Промежутки между ними заполнены свисающими ветками кустов, похожих на ракиту.

— Не будете возражать, если посадим вас за столик вон к той паре? — осведомляется сопровождающий нас метрдотель. — А то у нас, видите ли, аншлаг.

— Если заверите нас, что люди воспитанные, то почему нет? — свободных мест действительно наблюдается крайне мало.

Пара взрослая, но достаточно молодая, оба лет тридцати пяти плюс-минус, возражать против нашего общества тоже не стала.

— Иннокентий Романович, — делает намёк на вставание мужчина с небольшим брюшком, — моя супруга Инга.