Космопорт

Надо доставить грузов:

1. Фланцы — 864 тонны;

2. Втулка для шпульки — 10 тонн;

3. Броневые фрагменты для цилиндра — 161 слой по 2,8 тонны каждый = 451 тонна (с округлением до тонны);

Итого: 1325 тонн.

Потребуется ещё 23 запуска при массе полезного груза в 59 тонн.

Не так уж и много, месяца полтора с учётом непредвиденных задержек.

А теперь ионный двигатель… хотя нет, недавно пришла в голову идея. Плазменно-ядерные движки — это хорошо и здорово, но есть нюансы.

Нюанс первый. Радиоактивность. Требует особой ремонтной и другой оснастки. Непосредственный контакт человека даже в защищённом скафандре с реактором и сопряжёнными частями крайне нежелателен. Нужны надёжные ремонтные дроны, а их нет. А ремонтировать время от времени придётся. Выйти из строя может даже кувалда.

Нюанс второй. Ресурс делящегося вещества не бесконечен. Очень велик, энергоёмкость урана-235 на пять-шесть порядков больше энергии, высвобождаемой углём, керосином, метаном и чем угодно. Сам уран-235 и особенно плутоний-239 — вещества достаточно дорогие. Последняя цена плутония, которую видел: пять тысяч долларов за грамм. За грамм! Уран, правда, много дешевле, порядка двух-трёх сотен долларов за килограмм. Так что если что, выбор очевиден.

Нюанс третий. Купить совсем непросто. Магазинов, в которые можно зайти с улицы, просто не существует. Реальных бирж тоже. Сделки совершаются на государственном уровне.

Есть ещё более радикальный вариант. Килограмм делящегося вещества может заменить десятки и сотни тонн топлива, но можно обойтись совсем без топлива и без упомянутого радиоактивного килограмма. И без поклонов в сторону правительства. Расходное вещество понадобится, как без него? Ведь из ракетного сопла должно что-то вылетать. Но в качестве такового можно использовать практически всё. Кроме тугоплавких материалов, ведь их надо переводить в газо-плазменное состояние температурой в три-четыре тысячи градусов.

Весь фокус в том, что брать энергию можно от Солнца. Эффективность, подозреваю, сильно упадёт, начиная с орбиты Марса, но пока и так хорошо. До Марса ещё поди доберись. Потребуется поставить с двух сторон — исключительно ради симметрии и равновесия всего корабля — гигантские линзы. Фокус линзы должен попадать на камеру сгорания, которую надо назвать по-другому. Камерой разогрева, например. И в этой камере разогревать можно что угодно. Любой газ или даже легкоплавкий металл.

Можно обдумать вариант, когда линза фокусирует солнечный поток прямо через сопло, с тыла ракеты. Ведь и в самой линзе можно сделать отверстие в центре для свободного прохождения выхлопа (линза, тем не менее, будет работать), либо расположить цепочку линз по кругу. Неучи могут возразить, что стекло — материал тяжеловесный, тогда отсылаю их просветиться насчёт линз Френеля. Такие линзы, во-первых, плоские. Во-вторых, их можно делать из любого прозрачного материала, хоть из пластика. Их даже на самом корабле легко слепить. Невелика сложность. Зеркала можно использовать, тоже вариант.

А вот над камерой нагревания надо голову поломать, но это чисто инженерная задача. Идеально было бы создать прозрачный и прочный материал с офигенно высокой жаропрочностью. Тысяч до пяти градусов. Тут требуется думать и искать. Но можно и обойтись.

Короче, надо заявку на патент подавать. А то мало ли… не я один в мире сильно умный.

А теперь мой любимый ионный трактор…

Обдумывал трубчатый вариант, когда электроны и ионы разгоняются внутри очень тонких атомарных каналов. Что-то вроде бензольных колец может подойти, только их необходимо сложить в виде башни друг над другом. Затем надо обдумать, как поиграть с электрическим полем. В одном канале разгоняются электроны, в соседнем — протоны, например. Потому как далеко их друг от друга в заметном количестве разносить не надо. Станут мощно друг к другу притягиваться. В мире элементарных частиц действуют свои основные инстинкты, хе-хе.

На данный момент вариант с сеточкой (как в ветхозаветном ламповом триоде) выглядит перспективнее. Сетка притягивает и разгоняет электроны; ионы, как на несколько порядков более тяжёлые объекты, могут только лениво шевельнуться в обратном направлении. Но затем, как только порция электронов минует сетку, резко изменить полярность напряжения, заодно увеличив его. Отрицательный потенциал даст мощного пинка электронам и начнёт втягивать ионы.

Проблемы тоже есть. Как удержать нейтральные атомы в узде, чтобы они не совались к сетке? Хитрый инжектор нужен.

10 октября, воскресенье, время 11:05.

Байконур, ЖК «Селена», квартира Дробинина.

Звонит телефон. Стационарный. Значит, звонок может быть извне, неместный. Система связи здесь устроена довольно хитро. Мой мобильный номер зарегистрировали, теперь его вызов принимается телефонной станцией и перенаправляется на квартирный телефон. Предупредили, что «внешнее» общение прослушивается. «Ибо нефиг», — строго сказал Колчин.

Ради внутреннего оперативного общения дали небольшой и простенький кнопочный мобильник. Связь по нему бесплатная.

— Слушаю, — снимаю трубку, сидя на диване.

Тот примыкает к стенке, с обратной стороны которой прихожая. Так что бросить провод через отверстие в стене — пара пустяков.

— Сергей, это я. — Голос жены угадаю с двух нот. — Только ради бога, не бросай трубку.

Наконец-то тон меняет. Пару раз звонила, пыталась истерить и командовать. Но на расстоянии её женская ведьмина волшба не действует. Возможность в любой момент положить трубку делает меня свободным и раскованным. Почему для мужей до сих пор не придумали такую замечательную опцию? Нажал на кнопку — жена заткнулась. Или просто её не слышно. Хотя может не вербально половником в голову прилететь.

Вдали от семьи мне как-то всё становится яснее и яснее. Например, то, что наша семейная жизнь не трещину дала, а давно ко дну идёт. Римма устроила вокруг себя максимально комфортабельную среду, в которой я занимал далеко не последнее место. Как нужная и важная мебель, но это лишь с одной стороны. С другой — универсальный мастер обеспечения комфорта. Бесплатный «муж» — только не на час, а круглосуточно. Право голоса при этом совещательное.

— Просто так я никогда не бросаю трубку. Веди себя прилично, и всё будет в порядке.

— По-твоему, я веду себя неприлично?

О, слышу грозовые раскаты, но пока вдали.

— Сейчас нормально, в прошлые разы — нет. Почему ты позволяешь себе разговаривать со мной, как с холопом?

Последний вопрос вырывается сам собой. Неожиданно. Видимо, крышку окончательно сорвало, и я перехожу в режим спокойного кипения. Давление-то сброшено.

— Ну, извини… — даже теряюсь, никогда такого от неё не слышал. — Ты когда вернёшься?

— Возможно, никогда. Пока даже в планах нет.

Работы полно. Помимо космических курсов, Колчин озадачил разработкой небольшого прокатного стана. Один только факт, что его надо собрать в лунных условиях, заставил меня чуть не трястись от инженерного зуда. Если сравнить с самим собой пятнадцатилетним, которому предложили тесный и долгий контакт без ограничений со Стефани Сеймур (потрясшей меня в юности), то неизвестно, какое влечение победит. Замешанное на юношеской гиперсексуальности к красотке мирового уровня или нынешнее, почти маниакальное — первым побывать на Луне. Да, я тоже не верю, что американцы там были. И уж точно ничего серьёзного там не делали. Я стану основоположником лунной металлургии, о таком даже мечтать не догадался.