Страница 15 из 25
— Да, ночная охота — это всегда мне по душе. Но именно в эти моменты, когда я чувствую себя живым, когда я погружен в этот мир, я уже знаю, что охота — это больше, чем просто стремление поймать кого-то. Я возвращаюсь к своему истинному «я», и в этом процессе уже не важно, найду ли я её снова.
— Очень жаль, что я забрал твой трофей и удовольствие. Однако я приехал вовсе не за этим... твоя компания мне не менее дорога, но дело, с которым я пришёл, гораздо важнее.
Когда наша свита проезжала мимо полей, работящие крестьяне прекращали свои труды и падали на колени, бия лбами об землю. В их глазах отражался чистейший ужас.
— Вижу, ты предпочитаешь политику кнута политике пряника. Эти крестьяне не скрывают страха, который питают к тебе.
— Люди — лишь тупой сброд, особенно не дворянство. Это рабочая сила, которая приносит мне прибыль.
— Однако они остаются людьми. Тирания и жестокое обращение не принесут тебе доверия. Восстания и бунты — вот чего может ожидать правитель, не имеющий иной политики. В такие трудные времена поддержка простолюдинов необходима для твоего же блага.
Лоб дворянина нахмурился:
— Уж не знаю, сколько раз я слышал о тяжёлых временах и какой-то опасности из твоих уст, мой друг. Однако ты говоришь об этом вскользь. Никакой конкретики я пока не услышал. Между тем ты никогда не слыл пустозвоном и приносил только проверенную информацию. Признаюсь, ты меня заинтриговал. — Он вопросительно посмотрел на друга.
Тот только покачал головой:
— Не здесь и не сейчас, однако ты скоро узнаешь все, что хочешь. Неужто ты думаешь, что я проделал весь этот путь с Севера, чтобы скрывать вести? Нет, сейчас нордернам необходимо всяческое содействие.
— Так ты приехал в качестве вассала от этих варваров? Ха-ха-ха. Другого и не ожидалось от тебя.
Когда Тенебрис Сикарий со свитой герцога Ганелона подъехали ко рву замка, тишина была разорван звуком охотничьего рога и опускающегося моста. Его щелкающий звук резонировал в воздухе, как напоминание о надвигающейся безопасности. Тропа от леса до замка была долгой, и всем было важно вернуться в стены, полные тепла и защиты.
Как только мост окончательно опустился, стражник, стоявший на страже, подошел ближе, гордо выпрямил плечи и, подмигнув своему товарищу, произнес:
— В отсутствие герцога я не пропустил ни одного подозрительного бродяги в крепость. Все держались на расстоянии. Однако один все же осмелился подойти, но, услышав мое обещание спустить на него собак, поспешил удалиться, — с гордостью заявил он.
Но вдруг его взгляд упал на Тенебриса, и он с подозрением ткнул в него пальцем.
— Это он! — произнес стражник, указывая на мужчину, его голос был полон неуверенности и настороженности.
Ганелон, уловив напряженность, нахмурил брови и шагнул вперед, вызывая стражника в упор к себе.
— Ты не слишком далеко зашел, мой доблестный страж, — с упреком произнес герцог, его голос звучал гневно. — Это не бродяга, а мой друг! Почему ты не распознал его?
— Простите, ваше светлость, — заколебался стражник, — но он действительно выглядит несколько странно — как бродяга.
Тенебрис, сдерживая улыбку, вставил свое слово:
— Не стоит за это винить дурака, Ганелон. Неудивительно, что я выгляжу непривычно после долгих странствий по лесу. Это моя жизнь, и мой вид — лишь результат удачной охоты.
Тем не менее, Ганелон, не желая прощать грубое обращение, скрестил руки на груди и посмотрел на стражника.
— Твой долг — быть внимательным и уважительным, но это не освобождает тебя от ответственности за унижение других, будь то крестьянин или дворянин! На этот раз я сделаю исключение, но знай: за подобное отношение ты понесешь наказание.
Стражник, поняв всю серьезность ситуации, склонил голову, его уверенность теперь иссякла.
— Дык, ваше благородие, я всего лишь…
— Молчать! — прервал его Ганелон, его голос был строгим. — Уведите его, и дайте десяток плетей. Это будет урок, которого ты не забудешь.