Плеяда

- Нет. Нашёл пятисотых – они в подвале распивали алкоголь. Трое моих и один из первого взвода. Похоже, что «эфку» на столе подорвали. Всех четверых просто в кашу.

- Лейтенант, ну это слишком, - сказал ротный.

- Это не я, товарищ командир! Они гранату сами взорвали буквально за полминуты, как я к ним в подвал спустился.

- Вот же уроды, - заметил Урал. – Вот как будто у меня сейчас дел других нет! Ладно, сейчас организую эвакуацию, жди на месте. По возможности, сам тоже окажи им помощь. И это, Каштан…

- Что?

- Создай видимость того, что гранату к ним сбросил дрон. Так надо.

- Я понял, Урал.

- И комбату будешь докладывать, говори то же самое – «предварительно, ранения получены при сбросе гранаты в подвал».

- А если раненые проговорятся?

- Ничего «не если», и это уже не твоё дело. Батальону и бригаде такие «чепки» не нужны. Версия будет только такая – что это боевые потери. Всё, занимайся.

К этому времени к подвалу подошли люди, собранные для выхода на «Десну». Каштан стал руководить выносом пострадавших из подвала, которых выкладывали на землю, но оказывать помощь им не спешили – никто не хотел тратить свои запасы средств оказания первой помощи, ожидая отправки на передний край, где их ждал штурм и конечно, возможные ранения.

- Где стрелок-санитар? – в какой-то момент Каштан разозлился такому отношению сослуживцев к раненым.

- Вот он, - буркнул один из бойцов, указав на очередное тело, извлекаемое из подвала – это тело не подавало признаков жизни.

Последним вынесли Карася. Тот был в сознании, хотя осколками ему сильно посекло правую часть груди, правую руку и обе ноги.

- О, вот ты где! – удивился лейтенант. – Как ты здесь оказался, боец?

- Не помню, - промычал Карась, полагая, что его состояние должно заставить командира взвода забыть прошлые грехи и начать относиться к нему со снисхождением и благоговением, как и положено относиться к раненым.

Однако, лейтенант о таких психологических тонкостях в данное мгновение не помышлял, продолжая считать Карася вероотступником и практически предателем, хорошо устроившемся на шее трудового народа.

- Кто это сделал? – Каштан кулаком ткнул раненого в больное плечо.

- Не знаю, - промычал Карась. – Там они о чём-то спорили, я только услышал, как запал сработал, а потом был взрыв, и в глазах потемнело.

- Кто спорил?

- Да я не знаю их. Не успел познакомиться.

- Зато нажраться с ними успел, да?

- Так получилось. Случайно.

- А может ты услышал, как в подвал влетела граната с дрона? – спросил лейтенант. – Ты же понимаешь, что ситуация у тебя не совсем располагает к страховке – ты бухой, ты отказник, ты дезертир! А если это был дрон, то никто не вспомнит, что ты пятисотый! Ну, вспоминай!

- Вроде да, - произнёс Карась, поразмыслив. – Вроде дрон летал.

- И дрон гранату закинул, да?

- И дрон гранату закинул, да, - повторил раненый.

- Дверь была открыта, - подсказал Каштан.

- Дверь была открыта, - повторил Карась.

Каштан собрал вокруг Карася своих бойцов и попросил раненого рассказать, что произошло. Тот уложился в несколько слов и потерял сознание.

- Такие вот дела, - подвёл итог командир взвода.

Вскоре из батальонного медпункта приехал «Урал», куда загрузили раненых и умершего бойца. Пока машина добиралась до ближайшего МОСН, расположенного в двадцати километрах от передовой, Карась скончался.

***

Вернувшись на хутор Гнилой, Урал спустился в подвал командного пункта роты, где его уже ждал Дизель, мобилизованный боец, исполняющий обязанности старшего техника роты.

- Что скажешь? – ротный сел за стол.

- Товарищ командир, смотрите, - Дизель раскрыл свой блокнот. – Значит, на ходу у нас сейчас две БМП-2, мотор и коробку я с Шаманом перебрал, работают. Если механы рвать их больше не будут, может даже и ездить сможем. Противодроновые экраны я на них наварил, худо-бедно – защитить смогут.

В момент мобилизации Дизель занимал должность начальника транспортного цеха на одном из промышленных предприятий. Повестку ему вручили утром, а уже к вечеру, так и не увидев родных, он оказался в воинской части. Этого технически очень грамотного специалиста Корсар заприметил сразу и назначил его во вторую роту старшим техником. Дизель носил звание рядового, но это не мешало ему быстро снискать уважение со стороны сослуживцев и командования за способность быстро разобраться в любой механической поломке любого транспортного средства – и своими знаниями он фактически вытягивал весь батальон. А в качестве «золотых рук» в паре с ним работал совсем юный Шаман, которому было всего двадцать лет, четыре из которых он проработал в автомастерской, забив на получение образования и каким-то образом избежав срочной службы. Полгода назад он подписал контракт и совершенно случайно судьба пересекла его с Дизелем, который взял парня под свой контроль, не отдавая его ни на какие штурма даже в периоды наибольшего дефицита людей, когда в пехоту выгребали всех, кто не успевал надёжно загаситься.

- Пушки? – спросил Урал.

- Одна работает, - ответил Дизель. – Починили. А вот со второй там всё печально. Если есть какая-то возможность сдать её в ремонт, надо это сделать.

- Что с ней?

- Накатник накрылся. Мы его починить не сможем.

- Пулемёт на этой «бэхе» работает?

- Пулемёт работает, - кивнул старший техник. – Электроспуск я сегодня сделал, осталось привести к нормальному бою.

- Так, понял, - ротный встал и прошёл к чайнику. – Иваныч, чай будешь?

- С сахаром, - кивнул Дизель. – Значит, дальше. МТ-ЛБ на ходу. Двигатель мы сегодня завели, что там было, я разобрался, поломку устранили. Третья рота отдаёт нам «шашигу», она на ходу, убитая, конечно, но ездить может.

- Это за что такая щедрость? Раньше не замечал за третьей ротой такого…

- Да я им «бэху» на прошлой неделе восстановил, там помпа полетела, а они понять не могли, в чём причина – вот они и расплатились. А «шашига» не на ходу была, я её забрал и уже восстановил.

- Золотой ты человек, Иваныч! – ротный налил подчинённому чая и осторожно передал тому кружку: - Аккуратнее, не обожгись!

В подвал спустился Пижон – командир третьего взвода. Он устало сел на диван.

- Командир, я там всё отсмотрел, что можно. Немцы выставили на «Неве» перед «Зеей» комбинированное минное поле: противопехотное и противотанковое. ТээМки внаброс лежат тремя рядами с обеих сторон лесополки, метров на семьдесят – сто в стороны. Если мы будем завозить штурмов на БМП, всё закончится не начавшись. Пешком – потеряем половину людей ещё на подходе.

- Что предлагаешь?

- Нужны сапёры.

- Где я их тебе найду? – Урал посмотрел на взводного с осуждением, мол что, сам не можешь понять, что сапёров нет и не будет?

- Выходит, что Корсар ставит нам задачу, не обеспечив её выполнение? – Пижон встал.

Командир третьего взвода попал на фронт по мобилизации. Когда-то давно, он поступал в военное училище, и даже отучился там год, но потом наступили плохие времена, армия потеряла престиж, и он предпочёл расстаться с вооружёнными силами, заплатив за это годом срочной службы после расставания с военным училищем. Впрочем, тот год он провёл достаточно «весело», попав служить в морскую пехоту, а там и в Чечню залетел в составе сводного полка, где смог применить на практике полученные знания и быстро стал сержантом. Перед мобилизацией, спустя почти тридцать лет после службы в армии, Пижон работал мастером строительного участка, где хорошо поднаторел в «управлении персоналом», что и было сразу отмечено командованием ещё на этапе укомплектования бригады и ему было предложено возглавить отделение, а потом, после ранения и выбытия командира взвода, Пижон поднялся на следующую ступеньку «карьерной лестницы». Комбат планировал ходатайствовать о его направлении в школу младших лейтенантов, но людей категорически не хватало, и этот процесс завис на неопределённое время. Впрочем, Пижон расстраивался не сильно – он словно не замечал своего сержантского звания, и бывало, что на равных разговаривал и с ротным, и с командиром батальона, не видя необходимости прибегать к почитанию субординации, когда она мешала ему решать вопросы своего взвода. А Пижоном звали его за привычку варить кофе в турке, которую он всегда таскал с собой.