Плеяда

- Смотря на какие, - усомнился артиллерист.

- Как обычно – убить вражеское поле.

- А, ну на это хватит, - ответил Репер. – Если корректировать будете.

- Будем корректировать, - ответил комбат. – Бездушные через час должны доложить о готовности.

- Есть, принял, - ответил Репер. – Пойду, значит, посплю.

Репер попал на СВО по мобилизации и сразу был определён в миномётную батарею мотострелкового батальона в качестве старшего офицера батареи. Имея воинское звание «капитан» и опыт службы в начале двухтысячных годов, он органично вписался в офицерский коллектив мотострелкового батальона. Командир батареи, молодой старлей, быстро объяснил старомодному Реперу, что линейку АК-3, буссоль ПАБ-2А и хордоугломер с бумажными картами он может смело закинуть в чулан. Молодой артиллерист предложил Реперу установить на смартфоне всего две программы – одну топографическую, другую расчётную, после чего время исчисления данных для стрельбы ускорялось на порядок. На замечание Репера, что смартфон может быть утрачен, сломан, на нём может сесть аккумулятор, что неминуемо приведёт к утрате батареей боеспособности, молодой комбатр предложил купить ещё один смартфон и пару мощных повербанок, которые могли бы полностью исключить высказанные опасения.

Открыв для себя указанные «достижения цивилизации», Репер был приятно удивлён тому, как всё это вкупе со средствами аэроразведки резко повысило точность артиллерийской стрельбы и снизило расход боеприпасов. Практическая стрельба доказала преимущества этих новшеств и Репер был вне себя от счастья.

Однако, вскоре командира батареи забрали в соседний батальон, а Репера назначили исполняющим обязанности командира, естественно, забыв это назначение зафиксировать документально. Старый мудрый воин, трезво оценив происходящее, быстро пришёл к выводу, что напоминать командованию о возникшей коллизии не стоит, ибо в случае, если вдруг на батарее произойдёт какая-нибудь локальная катастрофа, то с него, в отсутствии документального назначения, и взятки будут гладки. Тем более, что на батарее он оставался единственным офицером, и при всём своём желании не мог лично контролировать весь свой личный состав, что к локальной катастрофе создавало все возможные предпосылки.

Однако, по ходу службы выяснился ещё один нюанс, неприятный для него, как для командира артиллерийского подразделения – из набранных в батарею пяти десятков человек не нашлось ни одного, кто бы мог в своей голове уложить понимание тысячной, уровня, прицела, угломера и точки наводки. Шесть человек, назначенных командирами миномётов и шесть человек, назначенных наводчиками, имели очень слабые понятия, как всё это работает, и что самое страшное, не считали нужным учиться этому ремеслу. Репер извёл все нервы в попытках объяснить элементарные вещи, но всё было тщетно. Максимум, на что хватило его подчинённых за год совместной службы на СВО, они научились выставлять скомандованный прицел, разносить мины по весовым знакам, вкручивать взрыватели, навешивать пороха и громко кричать «выстрел» при вкладывании мины в ствол миномёта.

На батарее, как и во всей бригаде, расхожим было убеждение, что вот, дескать, мы тут временно, потом придёт «кадровая армия» и сменит нас, но «кадровая армия» всё не шла и не шла, и Реперу даже пришлось объяснить личному составу, что «кадровая армия» - это мы, и другой не будет. Впрочем, это не изменило подхода людей к изучению материальной части, и в итоге Репер был вынужден все огневые задачи решать одним миномётом, лично вводя рассчитанные установки прицела. И только год спустя на батарею пришли два добровольца, которые на срочной службе, когда-то очень давно, были наводчиками: один - самоходной гаубицы «Акация», другой – реактивного «Урагана». Эти двое быстро освоили миномёты и дело, наконец-то, стронулось с мёртвой точки настолько, что Репер даже стал думать о поездке в отпуск.

После получения команды на открытие огня, Репер выбрался из блиндажа вместе с дежурным расчётом.

- Второе орудие к бою, - крикнул Репер.

Номера заняли свои места.

- Стрелять будем, командир? – спросил один из бойцов – мобилизованный из глухой деревни пятидесятилетний пчеловод.

- Как догадался? – усмехнулся Репер.

- Это было не сложно, - заверил мобилизованный. – Прозвучала команда «к бою»!

- Шаришь, - усмехнулся Репер. – Молодец!

- Командир, прицел? – спросил наводчик с позывным Зной.

- Основное направление… угломер… уровень… прицел… - Репер продиктовал предварительные установки для ведения огня, указанные в плановом задании.

Зной отрепетовал установки прицела и начал крутить барабанчики, добиваясь совмещения рисок с указанными значениями.

Через несколько минут «бездушные» доложили о готовности корректировать огонь, и первая мина полетела в цель.

Через минуту разведчики, наблюдающие разрывы с беспилотного аппарата, дали корректуру. Выполнив расчёты, Репер скомандовал поправки и «закидной» отправил в полёт вторую мину, ловко пригнувшись, чтобы ударом воздушной волны, образуемой выстрелом, ему не порвало перепонки. Затем пошла третья, четвёртая, пятая и последующие осколочно-фугасные мины.

Время от времени Репер делал запрос на корректировку, но наблюдатели докладывали, что разрыва очередной мины не наблюдают – так повторялось несколько раз. Никто не требовал объяснений, так как стрельба велась «союзными» минами, и все участники стрельбы вполне допускали некоторую, скажем так, некондиционность применяемых изделий – при касании земли они могли не разрываться. На самом деле, конечно, мины срабатывали отлично – те, которые реально улетали в сторону противника. Имитация неразрывов позволила Реперу «легализовать» мины, убранные им в «резерв».

К моменту окончания стрельбы Репер уже сидел в кресле возле входа в блиндаж, оттуда наблюдая за работой своих миномётчиков. В блиндаже в это время отдыхали номера расчёта, работавшего ночью.

Завершив стрельбу, Зной повернулся к командиру батареи, который сидел в десяти метрах от него и крикнул:

- Товарищ капитан, второе орудие стрельбу закончило! Расход – десять!

Командир батареи, заглянув в блиндаж со спящими миномётчиками, не преминул вспомнить старую шутку:

- Зной, ты чего орёшь? Люди же спят!

Приказав чистить миномёты, Репер направился в гости к командиру второй мотострелковой роты, в интересах которого он только что отработал по противнику. По пути он заглянул в соседнюю посадку, где два расчёта из его батареи должны были копать ямы под миномёты.

Бойцы сидели в тени деревьев, беспечно балагуря и кидаясь бычками. Лопаты были воткнуты в грунт в едва наметившейся яме.

- Я что-то не понял, - Репер неслышно подкрался и внезапно появился перед подчинёнными. – Кому сидим? Яма сама себя не выкопает!

- Товарищ капитан, - бойцы встали и старший с позывным Колун начал оправдываться: - Ну мы копаем, копаем, а толку?

- Что значит «а толку»? – спросил Репер.

- Ну вот это же абсолютно бессмысленная работа, - вставил Кишлак – мобилизованный из глубинки сельский учитель. – Согласитесь, товарищ капитан!

- А вы что, тут всем своим калганом решили оспорить приказ командира? – поинтересовался Репер.

- Товарищ капитан, - Кишлак, как самый интеллигентный солдат на батарее, попытался добраться до смысла: - Вот объясните пожалуйста, зачем нам по три, а то и по четыре позиции для миномётов, если мы их сюда всё равно не ставим? Копаем, копаем, а ямы эти не используем для стрельбы? Или вы нас просто занимаете делом, как в старой поговорке – «солдат, не занятый ничем больше пяти минут, является потенциальным преступником»? Так?