Страница 26 из 83
Но, к моему удивлению, когда она протягивает его мне, я не испытываю к нему полного отвращения.
— Отлично. Возьми чистые трусики и давай начнем вечеринку, — говорит Харпер, доставая из своей огромной сумки горсть миниатюрных бутылочек и раздавая их.
— Может, нам стоит забрать их с собой? — спрашиваю я, как хорошая девочка, которой я привыкла быть.
Танцорам не разрешается пить во время смены, по более чем очевидным причинам, и мне кажется, что нарушать эти правила как-то неправильно.
— Мы закончили на сегодня. И это не значит, что мы нюхаем кокс на стороне.
Мои глаза расширяются. — Ты это делаешь?
— О, милая. Нам будет очень весело, — поддразнивает Наоми.
***
Час спустя я выхожу из примерочной с высоко поднятой головой и не одной миниатюрой, плывущей по моим венам.
Короткий комбинезон в горошек, который Наоми решила надеть на меня, сидит идеально, и выглядит он отлично. Даже если мне пришлось обойтись без бюстгальтера, так как он совсем без спины.
Мои стриптизерские туфли на каблуках, к счастью, были заменены белыми туфлями на высоком каблуке, которые удивительно хорошо смотрятся с костюмом.
Я чувствую себя хорошо, а благодаря тому, что Харпер и Алисса обнимают меня, я чувствую, что принадлежу им.
Это пьянящее чувство.
Мы направляемся к заднему выходу, где нас ждет машина. Судя по всему, мы едем в «Авеню». Я там никогда не была, но слышала, как Блейк рассказывала о нем.
Охрана смотрит на нас с интересом, хотя ни одна из них не осмеливается сделать шаг.
— Добрый вечер, дамы. Готовы начать ночь, как мы видим? — Ричи говорит со своим глубоким шотландским акцентом.
— Готовы, детка. Во сколько ты заканчиваешь? Тебе стоит присоединиться к нам, — предлагает Харпер, одаривая его кокетливой улыбкой.
— Если бы. Я на смене до пяти, чтобы убедиться, что все эти озабоченные засранцы добрались до дома в целости и сохранности.
— Скучно, — ноет Алисса.
— Может, в следующий раз?
— Попробуй меня остановить, — поддразнивает Ричи в ответ.
И он, и Стив поворачиваются, чтобы открыть двойные двери для выхода, и в ту же секунду меня обдает волной прохладного вечернего воздуха, и на меня обрушивается реальность.
— Черт. У меня нет телефона, — ругаюсь я, вырываясь из их рук.
— Иви, — хнычет Наоми, выпячивая нижнюю губу. — Я хочу веселиться.
— Иди садись в машину. Я буду через две минуты.
Я бегу обратно по коридору.
Я нахожу его именно там, где оставила, на стуле, чтобы забрать, как только закончу с подготовкой, но они отвлекли меня своим волнением.
Несколько человек смотрят, как я вбегаю, хватаю его и снова выбегаю, но никто ничего не говорит.
Коридор погружается в тишину, когда я спешу обратно к дверям, и я обнаруживаю, что Ричи уже ушел, оставив Стива одного чтобы открыть их для меня.
— Спокойной ночи, — кивает он, прежде чем захлопнуть за мной дверь.
Темнота окружает меня, и по коже сразу же бегут мурашки.
Раньше здесь был яркий фонарь, чтобы мы могли видеть, куда едем, но он взорвался неделю назад, и никто не удосужился его заменить.
Гул мотора за углом доносится до моих ушей, и я набираю скорость, более чем готовая к тому, чтобы оказаться запертой внутри и подальше от этой темноты.
Все может случиться…
Сердце подскакивает, и крик рвется из горла, но его заглушает рука, закрывающая мне рот.
Пальцы впиваются в мою руку, когда меня тащат назад и прижимают к шершавой стене клуба.
Страх превращает мою кровь в лед, и я с трудом втягиваю носом воздух, который мне так необходим.
Передо мной вырисовывается темная фигура. Он огромен, возвышается надо мной по меньшей мере на фут, и к тому же он широкий. Слишком большой, чтобы даже пытаться от него отбиться. Даже если бы я знала, с чего начать.
Блейк уже много лет ходит на занятия по самообороне в рамках своей подготовки, и она всегда ныла, чтобы я присоединилась к ней. Теперь я задаюсь вопросом, почему я никогда не принимала ее предложение.
Его горячее дыхание обдает мое лицо, пока я трепещу в его объятиях.
Я хочу умолять, просить, что угодно, лишь бы заставить его отпустить меня, но я бессильна.
Но именно тогда, когда я думаю, что случится самое худшее и меня найдут здесь, когда взойдет солнце, мертвую и измученную, он наклоняется вперед, и на меня обрушивается осознание.