Страница 16 из 110
16
Утро началось с того, что меня пытался облизать Малыш.
— Эй, ты чего? — я вскакиваю. — Хорошо, маска на мне. Сейчас бы кожу живьем снял.
«Ты плакала», — слышу.
— Чего я?.. — я стаскиваю маску, провожу ладошкой по лицу. — Блин, и правда.
Малыш ткнулся мордой мне в лицо. Выпустил из ноздрей струйки дыма.
— Вот только сушить меня не надо! — отодвигаю руками его морду. — А то спалишь вообще всю.
— Зачем тебя сушить? — Светка сняла маску и зевает, сидит. — Что-то я не выспалась как-то. Всегда не высыпаюсь, когда очередь на дежурство выпадает.
— Ну что ж делать. Не можем же мы все спать. Кто-то должен охранять.
— Да! — поддакнул гоблин.
— А ты вообще мог бы нам охранную сигнализацию давно уже сделать! — восклицает Светка.
— Я что? — гоблин округлил глаза. — А с какой такой стати?
— А мы тебя кормим, поим — мог бы и раздобриться.
— Тихо! — дед привстал.
— Что?!
Слышен свист Грини. Малыш взмыл в небо.
— Быстро собрали всё и в лес! — дед подхватывает сумки и котомки.
— А есть? — удивляется гоблин.
— А вот сейчас и позавтракают. Тобой! Если не поторопишься, — отвечает ему Светка.
А мы, подхватив свои пожитки, бежим к краю поляны и вжимаемся в стволы деревьев. Дед ставит опять купол. А в лесу тем временем раздается треск, хруст. Такое чувство, что стадо мамонтов несется. И звук все ближе и ближе. И вот на поляну вылетает огромный, больше нашего Малыша даже, черный лохматый зверь. Медведь гризли по сравнению с ним — милая зверушка.
А этот гризли-переросток с огромными когтями и горящими глазами. Огромные клыки торчат в разные стороны. Он рычит так, что стволы деревьев дрожат. Из пасти капает слюна. И он с разбегу прыгает на наш купол. Купол дрогнул, но выдержал. Я бросаюсь помогать деду. А этот лохматый черный зверюга разворачивается и делает круг по поляне, и сразу образуется черная воронка в середине.
«Черный вихрь!» — мелькает мысль. — «Черная сила»...
А зверь снова рычит, роет землю, готовясь к прыжку. И прыгает. Но его снова отбрасывает. Он издает еще более громкий и зловещий звук. Мурашки прошлись по всему телу. Но мы все пытаемся держать купол, по которому идет рябь.
«Мы так долго не выдержим», — думаю я.
Зверь ревёт так, что мы оглохли даже под куполом. И... по куполу идет трещина.
— О нет!
А зверь роет землю и готовится к прыжку. Рычит, и... купол прорывается.
— А как так? Что это?!
Это Принцесса прорвала купол и бросилась на поляну, обдав зверя холодом. Тот замер на секунду и бросается на нее.
— Не-е-ет! — мы хором кричим.
Принцесса отскакивает и уворачивается от его длиннущих когтей. Зверь ревет еще громче. Принцесса снова обдала его холодом. Но зверь стряхивает с себя иней. Ей уже не заморозить. У нее только иней получается. Она еще не восстановилась. Светка плачет. И тут раздается хлопанье крыльев. Малыш с Гриней налетают на зверя. Он отмахивается от них и чуть не сбивает Гриню.
— О нет. Он нас сожрёт! Нет, сначала он их сожрёт, потом нас сожрёт, — голосит гоблин.
— Заткнись! — рявкаю я на него. — Подавится!
И я раскрываю на ладошке шарик — маленькое солнышко. Сосредотачиваюсь, и солнышко увеличивается в размере. И я запускаю его в зверя. Дед снова пытается поставить купол. Мой снаряд достиг цели. Зверь взревел, как от укуса. Солнышко прожгло в его шкуре, видать, дырку. Запахло паленой шерстью. Зверюга прыгает в нашу сторону. Но дед уже востановил купол. От удара купол дрогнул, пошел рябью, но выстоял.
— Господи, помоги нам, — слышу причитания мамы.
— Сами мы себе только поможем, — бормочу и снова пытаюсь вызвать солнышко на ладошку.
Зверюга снова роет землю. Сейчас прыгнет. Но он не успел прыгнуть, перед его оскаленной мордой пронесся Гриня. Зверюга кинулся за ним.
— Гриня, нет! — ору я и кидаюсь следом.
И натыкаюсь на востановленный дедом купол!
Принцессу чуть черный вихрь не засосал, когда она отпрянула от зверя, который кинулся за улетающим Гриней. Принцесса обдала его снова холодом. В этот раз его шкура покрылась льдом, и зверь поскользнулся на замёрзшей траве. Но все равно успел зацепить Гриню за хвост. Гриня дернулся, и громкий свист накрыл поляну.
— Гриня, Гриня. Ну зачем же ты...
Малыш налетел на зверя сзади, и тот разжал когти, и Гриня взмыл в воздух. С хвоста капала кровь.
— У него кровь! — воскликнул гоблин и свалился в обморок.
Зверь взбешенный уже не на шутку страшно взвыл и зло блеснул глазами. И смотрю, черный вихрь с середины поляны к его лапам ползет, и он вроде как в размере увеличиваться стал.
— Ну нет! Мы тебе так просто не дадимся, — восклицаю я.
«Малыш! Хватит его лапами хватать. А ну плюнь в него!»
«Как плюнь?! Я ж подожгу», — слышу в ответ.
«Вот именно! Жги его! Давай, Малыш, как ты можешь!»
Малыш мешкает.
— Да плюнь в него! — ору я и запускаю в него своим солнышком.
Оно проходит купол и летит к зверю. А зверюга-то уворачивается.
— Деда, — кричу, — бросай купол! Поливай его огнем!
Купол рассыпался. Дед свой снаряд готовит. Малыш дым из ноздрей выпустил и опалил ему шкуру с боку огнем. Мы с дедом тоже со своего края. А принцесса, плюнув, повесила ему сосульки на морду. Пока зверь тряс мордой, сбивая сосульки, мы все разом его прижгли. Он взвыл опять так, что деревья задрожали.
— Давай, малыш! Давай, выдай ему по полной!
И Малыш выдал. Такую мощную струю огня, что мы аж лица руками прикрыли. Запахло не просто паленой шерстью, запахло жареным. А Малыш все поливает огнем. И вот вой прекратился. Малыш прекратил поливать огнем и... Он падает, распластав крылья. А на поляне обломанное дерево рядом с обгорелой тушей. И я кидаюсь со всех ног на обломанное дерево. Боль обжигает грудь. И крыло Малыша накрывает меня.