Страница 22 из 123
Раньше высота в три километра была для меня недостижима, из-за частых шквальных порывов ветра — сейчас же я плавно спускался с неё. В животе от голода покалывало. Я был согласен и на кабанчика, но шторм разбросал на берегу всякую рыбу. Грех отказываться.
Из припорошённого снегом леса вышло трое разумных, когда мне до берега оставалось примерно с километр. Они явно жили в деревушке за лесом.
Я выругался, но аккуратно довернул крыльями, полетев на север вдоль берега. Повезло, шторм закончился недавно, небо было серым и чёрную точку в полукилометре высоты трое остроухих не заметили. Мужчина, женщина и девочка лет десяти, кутаясь в слои потрёпанных одежд, с высокими кожаными сапогами на ногах, они шли вдоль берега и собирали в плетёные корзинки рыбу, мидии и прочие съедобные находки. Скоро из леса вышли другие разумные, с острыми ушами, и берег усеяли мельтешащие разумные.
Будь у меня плохое настроение, то я бы всенепременнейше спустился к берегу и жестоко наказал посмевших обломать мою трапезу. Убивать бы не стал, но покусал.
Я отлетел от берега вглубь материка. Уже через десяток километров начались дикие земли, без поселений разумных. Лишь природа и очаги скверны. Где небольшие, в две сотни метров в диаметре, а где и в несколько километров. На белом покрывале снега высматривать добычу не проблема — аккуратно поддерживая высоту и стараясь не хлопать крыльями, я скользил в сотнях метров над землёй. Вскоре показалось небольшое стадо диких лошадей, тощих и жилистых.
Одна лошадка и не поняла, что её убило два вытянутых синих сгустка «Магического копья». Стадо встрепенулось, увидев приближавшийся чёрный силуэт, и помчалось в ближайший лес. Я перешёл на бреющий полёт, до земли не больше пятка метров, холодный ветер обдувал повреждённую часть морды. Лошади перебирали ногами по глубокому снегу, оставив позади расчищенную поляну, где под раскиданным снегом виднелась прошлогодняя трава. И оставив позади тройку юных жеребят. Бедолагам снег был по грудь, они не могли поспеть за стадом — но для меня они слишком мелкие.
Вторая лошадь долго и истошно ржала, когда её мощными челюстями подхватило за хребет и взметнуло в воздух. Я добрал немного высоты и полетел к первой убитой лошади.
Трапеза была великолепной. Жилистое мясо, немного жёсткое, но с приятным тёплым и несколько сладким ощущением, будто я ем недавно ушедшее лето. А пока я набивал утробу, сознание набивалось мыслями. Из-за повышенного «Чувства магии» теперь не надо постоянно озираться и прислушиваться, стараясь различить шаги разумных, предугадывая засады и внезапное нападение. Теперь за сто метров я могу понять, где и кто находится: у нежити звёздочки мерцают тускло и невпопад, как поломанный фонарик; у животных звёздочки просто тусклые, как и у порождений; а у разумных они яркие.
Но что делать, если я пересекусь с разумными. И ладно, если я буду лететь высоко и меня случайно заметят. А если я буду отдыхать, восполняя «ману», а на меня выйдут авантюристы? Предложение изучить «Щит магии» принадлежит форме ксата, в моём истинном облике оно не доступно. Прозевай я атаку, когда моё тело прикрепят магией к земле, и дальше случится много чего грустного. А в лесу сражаться с разумными неудобно — не получится взлететь и спикировать, да и деревья помешают бить лапой.
* * *
Спустя неделю после охоты на лошадок я наконец-то прилетел к острову ксатов. Электрический гул заполнил моё сознание ещё за двадцать километров до конечной точки. Летя на высоте в три километра, я считал драконов, прилетевших и будто конвоирующих меня до острова. Не меньше двух сотен всех видов летело выше меня на несколько километров. Всё это мне не нравилось, электрический гул морально давил, мешал сосредоточенно мыслить — но я и без этого давно сообразил две важных вещи.
С меня спросят за случившееся осенью. И нельзя забывать про «Детектор лжи».
Чем ближе был остров, тем сильнее сближались со мной прочие драконы, выстраиваясь подобием цепочки, ведя меня целенаправленно к высокой горе с жерлом потухшего вулкана. И широкой площадкой на склоне, выложенной белым мрамором. Я не пытался вырваться из конвоя: бессмысленно, да и зачем? К той бойне я не имею никакого отношения.
Медленно планируя в сторону белой площадки, я рассматривал земли острова ксатов, просторные городки с широкими домами и участками вокруг них, расположенные на лугах и равнинах, и тесные городища из глинобитных халуп, нависающие одна над другой на зубчатых предгорьях, ровными линиями усеивая берега горных рек. У статуи дракона, где в прошлом году ксаты что-то праздновали, никого не было, как и у прочих подобных этой же статуи, расположенных в каждом горном городе. Табличек или хоть какого-то описания у статуй, к сожалению, тоже не было.
За несколько сот метров до площадки конвоирующие драконы разлетелись в стороны: одни полетели ко всяким вершинам гор, где как термитами проеденные отверстия пещер, другие поднялись обратно в небо. Я же, неспешно доворачивая крыльями и стараясь игнорировать электрический гул, аккуратно приземлился на широкую белую площадку.
Меня ждали. Четыре ксата с золотыми ожерельями на груди и татуировками на лбах, и пятый без оной. Первые смотрели на меня беспристрастно, но едва заметно подёргивали плечами и пальцами от некоторого нетерпеливого ожидания, второй не скрывал презрения и отвращения во взгляде, и стоял неподвижно. Радужка его глаз мне была не знакома, и лицо я видел впервые. А в конце площадки, рядом с выложенным мрамором проходом вглубь горы, стоял дракон с синей кожей.
«Старейшины вызывают тебя, названный Лик’Тулкис. Прибудь туда, куда прибывал», — сказал тот и взмахнул крыльями, улетая прочь. Я даже не успел ответить, канал мыслеречи между нами оборвался.
Ксат без татуировки, видя недовольное выражение на моей морде — довольно заулыбался. И едва не исторгнул волну проклятий, когда я перевёл на него взгляд.
— Ты вернулся, названный Лик’Тулкис, — заговорил ксат. Я попробовал пробиться тому в сознание, но канал мыслеречи был тут же разорван.
— Не смей говорить со мной… — гневно процедил тот, проглотив последнюю часть фразы. — Ксаты исполнят свой уговор. Ящик под твоим животом будет внутри горы. Тебя ждут старейшины.
Я попытался пробиться к ксатам с татуировками на лбах, но мне будто что-то мешало связаться с ними. А ведь до этого ксаты на шеях ожерелья не носили.
«Твои попытки тщетны, названный Лик’Тулкис», — открылся канал мыслеречи. Голос шёл из глубины пещеры.
«Это опять ты?»
«Твои попытки дерзить ничтожны. Ты не сможешь говорить с ксатами на этом острове. Ты, названный Лик’Тулкис, выкупил у ксатов провоз на корабле. Когда ты им воспользуешься?»
«Зачем тебе это?»
«Ксаты должны знать, где хранить твои вещи».
«В тепле».
«Когда?»
«Летом».
«Первый день второго летнего месяца. Их корабли плывут тогда».
Канал мыслеречи оборвался. А уже спустя секунду дракон в облике ксата в точности передал четверым ксатам, что провозом я воспользуюсь на пятую торговую флотилию, первыми днями второго летнего месяца плывущую в королевство ратонов Калиск, а до этого момента ящик должен храниться в тепле. Ксаты поклонились сначала ему, согнув спины где-то под угол в сорок пять градусов. Я же удостоился полностью согнутых спин.