Страница 111 из 123
Первую половину головогрудного отдела занимают непонятные склизкие внутренности, вторую половину занимает раздутый желудок, переходящий в извилистый кишечник. Он слепой, ничем не заканчивается, но от него до плевательной железы отходят небольшие сосудики. После оклазии может остаться желудок и кишечник, занимающие вторую половину головогрудного отдела. Их стенки тонкие и практически прозрачные с лёгким зеленоватым оттенком, но они очень прочные, практически не растягиваются и рвутся только если примотать к дереву и лошади и отправить последнюю в галоп. Плевательная железа так же остаётся после оклазии, но и портится быстро.
И последнее, что наверняка остаётся с паукана — это редкие волоски оранжевого цвета. Они растут по всему телу, но остаются настолько редко, что с пяти убитых пауканов я смог добыть только три волоска, а на каждом их не меньше тысячи.
Я закончил свой доклад. Магистор Кузаун подошёл к столам с заллаями и, собираясь лично давать право голоса, попросил присутствующих задавать вопросы. Первым разрешили говорить дворфу, ещё до выступления близко подошедшему к заллаям.
— Они проводят энергию? — энергично выпалил тот, показав на глаза паука. Все сидящие в зале дворфы моментально оживились и пододвинулись ближе.
— Не уверен, но только чёрные запредельно хрупкие.
На столе лежал один из чёрных глаз, расколовшихся надвое. Внутри него структура слоистая, как линии слюды, и крошатся под нажимом ногтя, а вот цветные глаза разбить можно только ударом молотка, и они внутри монолитны. Но дворф свой вопрос задал не просто так. Он видел, что вокруг именно чёрных глаз неестественно близко вибрировало пространство: белые нити исчезали с рябью сразу же после отделения от поверхности.
Потом разрешили говорить одному из фуаларал.
— Как вы смогли убить столько тварей? — спросил длинноухий будто специально натянутым фальцетом.
— С помощью опыта и этих рук, — я ехидно улыбнулся лесному эльфу, на что тот хмыкнул.
— Почему вы изучили и заллаи? Магос изучает только повадки, — сказал один из нутонов.
— Поставил планку качества следующим поколениям, — услужливо ответил я.
Потом дали слово одному из ратонов. Того интересовали полые трубы, оставшиеся после ходуль. Они отлично подойдут под строительство. Их плавит кислота, но в огне не горят, медленно тлеют только при высокой температуре разожжённого горна, холод на них не влияет, а обработке поддаются только при помощи «Острого лезвия».
— Печные и канализационные трубы, — сказал я, постучав по оставшимся ходулям. Ратон задумчиво переглянулся с соседями и понятливо закивал, а сидевший в зале представитель монархической династии королевства Калиск хитро прищурился. Одно из мест обитаний этих тварей как раз на территории королевства, а на землях империи их вообще нет.
Потом меня спрашивали про состояние кожи и её применение, донимали вопросами о пропавших железах, и оранжевых волосках. Последние вообще не горят и не плавятся в кислоте, даже от оранжевых корней фласкарцев, очень гибкие и прочные. Я так и не понял, где их можно применять.
Напоследок меня попросили представить возможную стоимость этой твари, затраты на её убийство и количество авантюристов. Я считал в моментах Арнурского королевства. Потребуется группа в пятнадцать тел и минимум два одноразовых раба. Им в день, на провиант и проезд и прочее, нужно пятьдесят монет. Учитывая качество трубок от ходуль и что с одной твари их может остаться до шести разных, то они вполовину окупят затраты. Как и кожа с брюшка, прочная кофейная и податливая розоватая.
— Порождение быстрое, и плюётся затвердевающей массой. Самое очевидное — оставить впереди одноразовых, — я задорно щёлкнул ногтем по чёрному телу своего посоха. — Клешни под телом раскусят миллиметр металла, но псехвотрубку не берут. Одним одноразовым приманивается порождение, вокруг второго вкапывают псехвотрубки и пускай тварь пытается до него добраться.
— А дальше? — с интересом спросил орк, представленный как глава одной из гильдий авантюристов.
— А дальше работа авантюристов, — ответил я с ироничной ухмылкой.
Старик архимагистор что-то невнятно пролепетал, Кузаун похлопал в ладоши. Все присутствующие опустили руки.
— Благодарим за выступление, — сказал мне магистор. — Скажите, что вы предполагаете делать с имеющимися у вас заллаями.
— Я дарую их Настрайской магической академии, с условием тщательного изучения и распространения знаний.
— Само собой, — Кузаун повернулся к залу. — Настрайская магическая академия благодарит вас за ваши вопросы. Сейчас каждый из вас получит возможность осмотреть заллаи и прикоснуться к ним. Только, прошу, не пытайтесь на них воздействовать любым способом. А теперь, — Кузаун повернулся ко мне. — Магессор Лик’Тулкис. Будьте любезны дать название этому порождению. Это Ликтулкиский?..
— Таракан скверны.
— Почему, таракан?
— Да потому что я эту тварь ненавижу.
Вечером того же дня я пришёл в магистрат. Ожидавший на первом этаже Клаус провёл меня в отдельный кабинет, предупредив, чтобы я помнил о секретах академии, и после поднимался на третий этаж. В кабинете меня ждало девять лесных эльфов, по трое в группе. Они не переговаривались и несколько сторонились друг друга, но стояли близко и никакой враждебности не испытывали. Ни к себе, ни ко мне.
— Мы впечатлены, пока что магессор, — натянутым фальцетом проговорил один из длинноухих. — Лутарикий, сейчас можете обращаться ко мне так.
— Благодарю. Надеюсь, моё выступление окажет вам услугу.
— Оно окажет всем… — несколько замялся эльф, на что я разрешил обращаться ко мне сокращённым именем. — Все разумные вам благодарны, Ликус. Но мы впечатлены не этим, — взгляд эльфа ненадолго переместился на мою паранаю с двумя вышитыми символами. — Всеобщая Церковь и Настрайская академия, королевство Калиск и империя Талкая. И Ганзейская торговая лига. У вас достаточно связей. Зачем вам понадобился наш сад?
— Изучить скверну и стать сильнее. Это искренне, — добавил я, когда эльфы раздосадовано скривились. — Но и у меня есть вопрос. Чем бы я мог пригодиться вам?
— Мы хотим знать о ваших… возможностях. О порождениях вы осведомлены, — эльф покосился на мой посох и плащ. — Но что вы знаете о нежити?
— Достаточно, — я поднял левую руку. Лутарикий заметил три серебряных кольца и прищурился.
— Они… — начал тот говорить, но я многозначительно улыбнулся, показывая, что в курсе сидящей в них скверны. — Необычно. Мы хотим предложить сделку. Надо сопровождать группу смельчаков, защищая их. Нужно будет изучить всё, что они встретят на своём пути, и рассказать. Оплату вы получите по результатам. Вы хотели попасть на истребление нежити?
— Именно. Но я не понимаю слов о сопровождении. И лучше сразу договориться о минимальной оплате. Скажем, месяц открытого доступа. И мне потребуется карта. Она в любом случае понадобится.
— То есть — вы согласны?
— Что значит — сопровождение?
— То и есть. Идёте от начала вместе, в конце вы останетесь одни. И возвращаетесь, если сможете. Мы обеспечим вас необходимыми оберегами и зельями, но не гарантируем защиту.
— В этом нет нужды. Считайте, что мы договорились, если не будет всяких клятв и прочего. У наших рас разные боги.
— Но как мы можем доверять вам? — спросил Лутарикий. Я в ответ спросил, молчат ли остальные фуаларал о происходящем в их землях. — Мы своим происхождением обязаны молчать.