Страница 5 из 14
Глава 2, прошлое
Коридор был вымощен древней плиткой, испещрённой сетью мелких трещин. Свет мерцал тусклыми всполохами, исходил от одинокого потолочного светильника, который держался на честном слове. Звуки его шагов отдавались глухим эхом, словно это место не было приспособлено для человеческого присутствия. Обдавал холодный воздух, пахнущий пылью и чем-то металлическим, неприятно цепляющим за нос.
Когда Илья наконец добрался до массивной двери, надпись была едва различима, будто старательно стирали память о прошлом. Парень замер на секунду, тяжело выдохнул и толкнул её. Дверь со скрипом подалась внутрь, открывая вид на просторное, жутко обветшалое помещение.
Казарма встретила его тягучим запахом затхлости и пота. Потолок здесь был низким, стены покрыты следами ржавчины и грубо сбитой штукатурки. Ряд кроватей тянулся вдоль одной стены, матрасы на них были вдавлены и покрыты выцветшими серыми одеялами. У изголовий каждой кровати возвышались странные стальные штыри, похожие на нечто среднее между антеннами и штыками. Они казались совершенно неуместными, их поверхность была потускневшей, с пятнами ржавчины.
Илья осторожно оглядел помещение. В углу несколько бойцов негромко разговаривали, их лица плохо различались в полутьме. Один из них, высокий и худощавый, глянул на новичка и коротко кивнул. Другие даже не обратили внимания, слишком увлечённые своими делами. Ещё трое играли в карты за деревянным столом, который стоял под искривлённой трубой отопления. Карты были потрёпанными, сами бойцы выглядели такими же измученными, как обстановка вокруг.
— Эй, новенький! — донёсся голос с противоположного конца комнаты. Илья повернулся и увидел коренастого мужчину лет сорока, с коротко стриженными волосами и жёстким взглядом. Его форма была заметно потерта, на плече висел автомат с потрескавшимся прикладом. Мужчина указал на одну из кроватей.
— Твоя койка там, рядом с Ржавым. Если не хочешь, чтобы твои вещи пропали: держи их в сумке под подушкой.
Илья неуверенно склонил голову и направился к указанной кровати. Рядом сидел парень лет тридцати с рыжеватыми волосами и острым взглядом. У ног стояла банка с каким-то самодельным напитком, а в руках крутился небольшой нож.
— Ржавый — это я, — хмыкнул парень, глядя на Илью. — Не кусаюсь.
Он кивнул на место рядом.
— Здесь всё просто — главное, не мешай остальным и не суетись.
Илья хотел спросить о правилах или о том, как всё устроено, но взгляд Ржавого дал понять, что лучше помолчать. Вместо этого он без лишних слов сел на кровать, чувствуя, как старая пружина скрипит под его весом и снял ботинки. Вокруг всё больше ощущалось напряжение — не от присутствия бойцов, а от самого места, которое казалось живым.
Когда Илья попытался лечь и укрыться одеялом, его тут же пронзило неприятное покалывание. Он резко подскочил, чуть не ударившись головой о верхнюю шконку. Ещё одна попытка привела к тому же — тело повторно ударило статическим разрядом, неприятно жгущим кожу через одежду.
— Чёрт… — выругался он тихо, потирая руку, которую особенно сильно кольнуло. Он обернулся на Ржавого, который едва заметно ухмыльнулся, наблюдая за попытками.
— Синтетика, — с ленцой прокомментировал Ржавый, кивая на покрывало. — Ну и конденсаторы на крыше подзаряжают атмосферу. Тут всегда так. Раз уж не хочешь прыгать, как лягушка, заземлись.
— Заземлись? Как это? — Илья смотрел с недоумением.
— Рукой за штырь возьмись, — подсказал один из бойцов, не отрываясь от своей игры в карты. — Иначе так всю ночь и промучаешься.
Илья взглянул на штырь у изголовья. Он сомневался, но всё же осторожно потянулся рукой. Металл был холодным на ощупь, едва он коснулся поверхности, всё тело дёрнулось от разряда, покалывание тут же пропало, заряд исчез.
— Вот и всё. Тереби его время от времени — лениво прокомментировал Ржавый, продолжая крутить нож.
— Добро пожаловать в нашу уютную ночлежку. Надеюсь, тебе нравится.
Остаток дня прошел спокойно. Бойцов дважды покормили в соседней комнате — баланда была едва тёплой и вязкой, но голод брал своё. Никто не жаловался, хотя Ржавый отпустил пару колких замечаний о кухне, заставив некоторых бойцов усмехнуться.
Наступил вечер, Илья, наконец улёгся, а сон всё равно не приходил. В голове всплывали образы: перевёрнутая машина, утонувшая в лавине монстров. Разорванный металл, разлетающиеся колёса — всё это он видел снова и снова, мысли цеплялись за этот момент, отказываясь отпустить.
"Зачем я вообще сюда пошёл?" — мелькнула мысль. Яркой вспышкой Илья вспомнил, зачем.
Илья рос в мире, где каждая капля воды и каждый квадратный метр пространства были на вес золота. Альдена, аграрный город в сердце пустынной Альтерры, не знала роскоши широких полей. Вместо них высились гигантские многоярусные гидропонные фермы — стальные башни, увитые трубами и светящиеся мягким зеленоватым светом даже ночью. Эти фермы производили всё, чем питался их город: от зерна до овощей и редких трав. Они не просто обеспечивали пищу — они были сердцем Альдены, её гордостью и её выживанием, а также главным товаром для обмена с двумя другими городами.
Дом семьи Ильи находился на краю города, недалеко от одной из таких башен. Это был простой кирпичный дом с черепичной крышей и узкими окнами. За домом располагался небольшой двор, где стояли бочки для сбора дождевой воды и инструменты для мелкого ремонта. С одной стороны виднелась громадная ферма, с другой стена, где начиналась пустошь. Ночами она угрожающе гудела, будто в её недрах дышало что-то огромное и живое.
Отец Ильи, Алексей, был одним из операторов фермы. Его участок находился на среднем ярусе башни — там выращивали зерновые культуры. Алексей был физически крепким, и внимательным к деталям. На ферме нельзя было допускать ошибок: система была сложной, любая поломка грозила уничтожить посевы. Каждое утро он уходил до рассвета, пока город ещё спал и возвращался поздно вечером, усталый, но довольный, когда день прошёл без сбоев.
— Помни, сын, — говорил он Илье, когда тот спрашивал о работе. — Здесь каждая трубка, каждая лампа и каждый грамм раствора — это жизнь. Как только что-то не работает, ферма умирает, а с ней и город.
Мать Ильи, Марина, была распределителем продуктов — работала в учётной службе, которая строго следила за тем, чтобы выращенное на фермах распределялось правильно.
Её день был заполнен цифрами, таблицами, отчетами и часто - упреками злых языков, когда она “включала суку” и жестко пресекала любые “серые” схемы в пределах своего участка.
Дома же она превращалась в заботливую мать. По вечерам она готовила простую, но вкусную еду, потом садилась рядом с сыном, чтобы рассказать очередную историю. Иногда это были выдуманные сказки о феях, которые живут в трубах фермы и помогают растениям расти, если их не тревожить. А иногда — её воспоминания о детстве, когда фермы ещё строились и жители ели скудный паёк.
— Нам повезло жить сейчас, Илья, — говорила она. — Ты можешь бегать по городу сытым, а мы когда-то неделями ждали первой свежей пшеницы.
Детство Ильи нельзя было назвать лёгким, однако оно наполнялось учёбой и маленькими радостями. Когда парню исполнилось шесть лет, отец впервые взял его на ферму. Это был целый ритуал: Илья встал до рассвета, как взрослый, натянул выданный отцом комбинезон и отправился в башню. Он прошел строгий контроль и наконец очутился в сердце Альдены. Там, среди ровного гудения насосов и мягкого света ламп, он впервые увидел, как работает система. Отец показывал ему, как проверять давление в трубах, как менять старые фильтры и следить за состоянием растений.