Страница 57 из 59
— Как? — сквозь слезы выдавила из себя Аня.
— Задним числом все оформим. Ты послушай только. Будто бы капитан Корнилов был внедрен в организованную преступную группировку по заданию, как наш хороший оборотень, как агент. Благодаря этому оперативному мероприятию разоблачена группа настоящих оборотней в погонах. Капитан Корнилов, конечно, много дров наломал, превысил полномочия…
— Коля, хватит врать, — сказала Аня, выпрямляясь, но уже и не плача. — Ты складно врешь. Корнилов человека убил.
— Он же не просто так его убил, а на дуэли. Перейкин тоже мог его убить, шпагой заколоть насмерть. Хотя, конечно…
— Не надо мне рассказывать про меры необходимой обороны, — твердо сказала Аня. — Ты мне лучше расскажи все, что успел выяснить. Ведь что-то Корнилов тебе успел сказать, пока «скорую помощь» ждали. Ты только честно и по порядку. Мне же рассказываешь, не кому-нибудь.
— Аня, а у тебя водка есть? — спросил Санчук, как-то виновато глядя на жену друга. — Эта слишком хорошая для такого случая… Ну, раз другой нету. Я тебе налью немного. Это наше народное душевное лекарство. Никто человеческую душу глубже бразильского сериала и русского человека не постиг. Так кто же ее лучше умеет лечить? Американские психи-аналитики или русские алкаши? Ответ стоит перед нами на столе. Давай выпьем за Мишкино крепкое здоровье, за его честный характер и светлую душу. За него!..
Проглотив дорогую, но отвратительную жидкость, Аня бросилась к холодильнику за закуской, морщась и торопясь. Но тепло уже забирало Аню изнутри в свои объятия.
— Ты, Аннушка, не суетись, — остановил ее Санчук, принял из ее рук какие-то тарелки и, не глядя, выставил их на стол. — Сядь лучше. Не привык я говорить про Мишку в третьем лице… Удивляет меня, где он набрал столько разбойников? Хотя что тут удивляться! Поедешь на Север, поедешь на Юг, везде тебя встретит товарищ и друг…
Аня рассказала ему про философски настроенного гаишника, которого они встретили по дороге из монастыря, а потом узнала среди «учеников» Корнилова.
— Да, кого там только не было, — согласился Санчо. — И гаишник, и участковый, и омоновец, и паспортистка…
Коля осторожно посмотрел на Аню, назвав среди участников преступной группировки женщину, но она никак не отреагировала. Тут же Санчук налил себе одному, резко опрокинул рюмку, а на закуску стал рассказывать все, что знал по делу капитана Корнилова:
— Первым преступным деянием Корнилова был развал дела Горобца. Он убедил братьев Хрипуновых, убийц Елены Горобец, изменить свои показания. Будто бы жена известного предпринимателя была убита с целью ограбления. Драгоценности убитой были собственноручно Корниловым спрятаны, а потом в присутствии понятых им же извлечены из тайника. Здесь Михаил еще действовал в одиночку, если не считать, конечно, Анатолия Горобца и его адвоката. Так им были заработаны первые деньги, так он встал на преступную дорожку, даже не выходя из своего кабинета.
В этом месте рассказа, когда Коля Санчук упомянул, может, не очень кстати, преступную дорожку, Аня вспомнила дорожку лунную и прошедшего по ней святого Христофора. Прижатый к волчьим губам человеческий палец Аня ясно видела и сейчас. И еще его печальное покачивание головой, не собачье, а скорее лошадиное, упряжное, дорожное.
— Следующий шаг Корнилова по этой дорожке был безумно дерзким. Он решил взять под контроль часть бизнеса Владислава Перейкина, в частности, забрать у него сеть элитных спортивных клубов. Наезд был дерзким, бесшабашным, как в начале «бандитских» девяностых годов. Михаил просто пришел к Перейкину, пользуясь недавним приглашением, и предложил тому поделиться. Перейкин, конечно, отказался…
— Аннушка, это мне так Михась рассказал, — оправдался Санчо, — в двух словах, буквально, но мне кажется, что не все там было так просто. Там был, наверное, очень долгий разговор, что называется, за жизнь. Я вот хотел спросить… Вы же тогда в монастыре с Перейкиным познакомились…
— Ты хочешь узнать, не пробежала ли между мной и Перейкиным какая-нибудь искра? — Аня сформулировала неудобный вопрос за собеседника. — Нет, ничего такого не было. Я слышала, конечно, про репутацию Перейкина, вернее, потом узнала. Донжуанский список известных женщин нашего города, в который входила и Елена Горобец. Но мне он совершенно не понравился. Я так и Корнилову тогда сказала…
— Так, значит, он тебя об этом спрашивал? — уцепился за ее слова Санчо, но, смягчившись, потрепал Аню по руке, словно заглаживая что-то.
— У нас был с Михаилом странный разговор в машине. Я, может, только чувствую, а до сих пор понять его не могу. Он сказал, что ревнует меня к Перейкину. Но без повода, какой-то другой ревностью, которой и повод не нужен. Это была ревность к какой-то другой жизни, которой, по его мнению, я больше достойна.
— Он накручивал сам себя, — вздохнул Коля. — Может, и не было никакого наезда? Уж лучше бы был наезд, а не дуэль.
— Ты, Коля, не смотри на меня так, не подлаживайся, — сказала Аня неожиданно строго. — Пусть дуэль была из-за меня. Пусть я косвенно виновата в смерти Влада Перейкина. Ты меня не жалей, рассказывай…
— Выбор оружия, видимо, был за Перейкиным. Хотя он и занимался восточными боевыми искусствами, но почему-то дрогнул и выбрал шпаги. У него был разряд по фехтованию, и у его противника вряд ли были шансы на победу. Но когда они формально замерили клинки, оказалось, что одна из шпаг короче. Перейкин разрешил Корнилову выбрать любое холодное оружие такой же длины, как и шпага. В тот момент оба играли в какую-то странную игру, или это их судьбы играли друг с другом. Подошел самурайский меч, которым Михаил в коротком поединке и убил противника.
— Он мне как-то рассказывал про своего друга детства, кажется, Вову Соловьева, — вспомнил Санчо. — То, о чем Миша в детстве только мечтал, этот Вовка исполнял, претворял в жизнь. Он все время на шаг был впереди Мишки, даже в мечтах. Знаешь, чем это кончилось? Михась в тот день, когда они переезжали на новую квартиру, вызвал Вовку на поединок и отлупил его. Он и единоборствами стал тогда заниматься…
— Зависть? — спросила Аня. — Нет, не похоже это на Корнилова. Тут что-то другое. Какие-то постоянные сражения с самим собой. Попытка решить свои проклятые вопросы…
— К этому времени преступная группа уже сформировалась, и Корнилов стал заложником своего же «детища». С этого момента уже трудно говорить, когда Михаил действовал самостоятельно, а когда принимались коллективные решения.
Жена Перейкина Светлана была полноправной наследницей убитого. Поэтому «оборотни» принялись шантажировать ее, угрожая расправиться с сыном.
— Мы с тобой оба знаем, что тут Корнилов или безмолвствовал, или умывал руки, — уверенно, как формулу самовнушения, произнес Санчук. — Тут все уже раскручивалось само, по этим самым законам беспредельного жанра.
— Корнилов «спрятал» Перейкиных, то есть решил полностью контролировать ситуацию. Трудно сказать, какое бы решение он принял, если бы ситуация находилась под его контролем. Может быть, он еще до конца не решил, что делать, а, возможно, хотел их спасти. И спас, в конце-то концов…
Но все время в этом деле незримо присутствовал еще один игрок. Его тень покрывала собой все поле, на котором происходила партия и двигались фигуры. О его зловещей роли можно только догадываться.
— Дело моей чести, мой долг пред всеми вами, чтобы он из этой истории не вышел сухим, — стукнул по столу слегка захмелевший Санчо.
— Горобец, — проговорила Аня.
— С того момента, как Корнилов получил от Горобца деньги за развал уголовного дела, он почти стал его человеком. Постепенно Горобец вовлекал Корнилова и его «оборотней» в свою игру. Видимо, он контролировал действия группировки. Вряд ли он позволил бы Корнилову самостоятельно распоряжаться долей от перейкинского бизнеса.
Но Корнилов и сам чувствовал, что без мощного партнера в лице Горобца ему будет очень трудно. Постепенно, то упираясь, то сопротивляясь, он двигался навстречу этому хищнику, а Горобец ждал, как паук у паутины. Андрей Судаков рассказал про странный разговор Корнилова и Горобца, которому был свидетелем. По словам оперативника, было похоже, что Корнилов тогда дал согласие на подчинение своей группировки Горобцу. Или это Судаков задним числом придумал. Санчо, честно говоря, не очень этому парню доверяет.