Страница 80 из 95
Первое, что он почувствовал, раскодировав письмо, было облегчение. Неважно, убит ли сагамор или умер от болезни; главное, его смерть отменяла все приказы о поисках и захвате Айчени. Размышляя в последние дни об этой странной прихоти Ширата, Невара решил, что пленница нужна владыке, чтобы взять за глотку арсоланский Дом. Не исключалось, что сагамор смог бы выторговать в обмен на ее свободу некие льготы, даже контроль над проливом Теель-Кусам или согласие арсоланцев на аннексию Юкаты. В эти тайные планы Невара не был посвящен, но знал теперь, что супруга Джена Джакарры почти наверняка и есть пропавшая дочь Че Куата. Знал он и другое: окажись она в его руках, он никогда не отдаст ее Ширату.
А ведь схватить ее он мог! Мог, не сегодня, так завтра! Лазутчики доносили, что девушка подобной внешности раз или два появлялась в Торговом Дворе, с кучей охранников и женщинами Ах-Хишари. Значит, важная персона, гостья знатнейшей семьи росковитов! Глава которой был, к тому же, одним из вождей мятежников, что оправдывало любые меры - вплоть до разгрома его поместья и городского дворца. Коком-Чель на это не пошел бы, но Невара не нуждался в его согласии, имея приказ от самого владыки. Другое дело, что размахивать этим приказом не стоило - схватишь девушку, и придется везти ее в Чилат-Дженьел. Или бежать в такие края, куда не доплывал Сеннам на своей черепахе...
Возможно, это не испугало бы Невару, но он понимал, что Айчени ему не уступит, пока жив ее супруг. К тому же тар Джакарра был не из тех людей, которых можно обидеть безнаказанно - и во льдах найдет, и на Дальнем материке, и в Жарком Океане. Схватки с ним Невара не боялся, но было бы жаль умереть у ног Айчени, не вкусив сладости плода... Судьбу Джакарры полагалось решить здесь и сейчас, пока под рукой есть сотни Надзирающих, а среди них - отменные бойцы. Так что Невара полагал, что с этим делом он справится, а вот с приказом сагамора - вряд ли. Если только, убив Джакарру, не унесет свою добычу куда-нибудь подальше и не добьется ее расположения... Шансы на это имелись; в конце концов, Джен Джакарра - обычный человек, а он, Невара - светлорожденный, как и тари Айчени. Можно было б подождать лет двадцать-тридцать, пока соперник, одряхлев, не переселится в Чак Мооль... Но этот срок казался Неваре огромным; несмотря на грядущее долголетие, он прожил еще немного и не привык относиться к времени с небрежностью светлорожденного.
Были здесь и другие сложности, кроме приказа владыки. Невара понимал, что пленить Айчени в Торговом Дворе или напасть на усадьбу Ах-Хишари - дело непростое, и обернется оно кровопролитной схваткой. А схватка - тут уж сам Мейтасса не поможет! - явится причиной мятежа, с которым столичному войску не совладать. Тридцать четыре тысячи воинов против города, в котором людей - миллион... А если потерять столицу, то потеряешь всю страну! Обратное казалось не столь очевидным; укрепившись в Роскве и ее окрестностях, можно было обороняться до осени или даже до зимы и ждать имперской помощи. В Роскве были узловые станции одноколесника и взлетно-посадочные поля, были арсеналы, топливо и запасы продовольствия, были прочные казармы и цитадель; наконец, было огромное население, которое можно использовать на принудительных работах. Если, конечно, половину вырезать, чтобы остальные устрашились...
И, получив весть о смерти владыки, Невара подумал: вот он, счастливый случай! Можно схватить Айчени - не для сагамора, для себя! - можно прикончить Джакарру и расправиться с бунтовщиками - по крайней мере, здесь, в столице, и можно оборонять ее месяц за месяцем... При удачном стечении дел Мятежный Очаг будет обезглавлен, а без вождей любое племя что стадо без пастухов. И если Росква не падет, вся страна останется за империей... А заслуга будет его, Невары! Оценит новый сагамор его труды, и станет он сахемом Россайнела, сядет на циновку власти вместе с любимой женщиной... А не оценит, так ему под силу расстелить циновку самому! Асатл далек, и для предприимчивого человека есть масса возможностей... Тем более для того, кто может ждать...
Вызвав Кампече-ако, Невара отправил его в Пирамиду Накомов, к военачальнику Цие Каданге. Коком-Чель был ему не нужен, а вот Каданга - необходим; ему подчинялись все младшие накомы. Так что гонцу Невары полагалось просить о встрече со всем почтением, ссылаясь не столько на главу Надзирающих, сколько на тайный приказ сагамора. Мертвого сагамора, который для Ции Кадинги был все еще жив.
К накому Невара явился с первым утренним лучом. Каданга был атлийцем наполовину - мать его, пленница, взятая в бою, принадлежала к Клану Медведя из Лесных Владений. От тайонельских предков Каданга унаследовал высокий рост, мощное сложение, воинственность и храбрость, но боги не одарили его стратегическим талантом; он мог усмирить мятеж, бросить зачинщиков кайманам, даже выиграть сражение, но не войну. Лет ему было около шестидесяти, в армии он прослужил не меньше сорока, и эти годы отметились десятком шрамов - ни одного на спине, а только на плечах и груди. Половины левого уха у него не было.
- Вот письмо владыки, - сказал Невара, протянув старому воину лист с расшифрованным посланием. - Тайный приказ, доставленный в Шанхо на корабле. Я должен найти поименованную в нем женщину. Срочно!
Ция Каданга читал с большим напряжением, морща лоб и шевеля губами. Затем произнес:
- И что?
- Я эту женщину нашел. Здесь, в Роскве.
- Рад за тебя, Надзирающий.
После этих слов Каданга замолчал и уставился в лицо Невары мрачным взглядом. Прошло десять или двенадцать вздохов времени. Убедившись, что наком не собирается говорить, Невара спросил:
- Может, достойный воин, у тебя проблемы с чтением? Ты понял, о ком речь в приказе сагамора - да будут к нему благосклонны боги!
- Читать я умею, - буркнул Каданга. - Еще умею вести в бой воинов. Это мое дело. А твое - ловить всяких потаскух.
Невара скрипнул зубами.
- Эта женщина - светлорожденная Айчени, дочь сагамора Арсоланы, и она нужна нашему повелителю. Если ты этого не понял, черепашье яйцо, я повторю тебе это, когда мои люди будут спускать с тебя шкуру. За неуважение к владыке!
- Я его уважаю, - проворчал Каданга и поскреб остаток левого уха. - Очень уважаю! Я проливал кровь за его отца и деда. Говори, чего ты хочешь.
- Эту женщину охраняют, у нее есть спутник, опытный боец, и взять их нелегко. Мне нужна тысяча тасситских воинов. Сегодня. Я поведу их туда. - Невара вытянул руку к окну, в проеме которого маячил Торговый Двор Ах-Хишари. - Я возьму женщину, а твои воины могут шарить по лавкам купцов и сундукам менял. Мы покажем росковитам, кто в городе хозяин!
Каданга вдруг расхохотался. Смех его походил на клекот коршуна.
- Покажем! Говоришь, лавки и сундуки, сундуки и лавки? Это хорошо, очень хорошо! Я сам пойду с тобой, клянусь секирой Коатля! Пойдем и покажем! - Военачальник ударил о ладонь огромным кулаком. - Этот слабодушный Коком-Чель, дерьмо попугая! Трусливое ничтожество! Связал мне руки, заставил мой клинок ржаветь! А теперь, раз сагамор велит, покажем! Харра! Харра!
Казалось, от боевого тасситского клича дрогнули стены. Испуганный адъютант-цолкин заглянул в комнату. Каданга сдернул с ноги башмак, швырнул в цолкина и велел убираться вон.
- Рад, что мы поняли друг друга, - произнес Невара. - Но женщина - это не все, наком. Женщина только начало.
- Что ты имеешь в виду? - Каданга подобрал башмак и обулся.
- Эта женщина и ее спутник - гости жирного росковита, Ах-Хишари из Мятежного Очага. Их будут защищать. Мы перебьем защитников, разгромим Торговый Двор, пустим кровь россайнам... Как думаешь, что будет потом?